Библиотека

Серебряный рудник стр. 43

Размер шрифта
-
+
Тема

компотом! Сладкие яблоки, упругие сливы, а если ещё в компот кисленькую алычу добавить – тут смотри, как бы брюхо не лопнуло. Кастрюля на сорок литров по готовности ставится в речку на охлаждение. Потом дежурные черпаками разливают компот в трёхлитровые банки – по банке на каждый стол: обпейся!

Мытьё посуды – тоже подручными средствами: на что он, речной песочек?! На берегу – мелкий белый, им чистят тарелки и стаканы. Сковороды и кастрюли отдраивают тем песком, что подальше от воды, он смешан с камешками.

После обеда «монументальная бригада» разбредается кто куда. Дядя Гриша отправляется подремать в тенёк, под ближайшую орешину. Бухенвальд с Бахрамчиком иногда присоединяются к походам, но мальчик ещё маленький для дальних пеших прогулок. И потому Лида с отцом отрываются от хвоста и уходят куда глаза глядят.

Выше в горах полно маленьких ущелий, пещерок, и родников, и ореховых рощ, – так что на всякий случай за плечом у отца всегда болтается рюкзак. И когда попадается богатая орешина… Да нет, никого они не обирают, у государства не воруют. Они – вежливые правонарушители. Ну, позаимствуют пару-другую пригоршней орехов с дерева, кто от того обеднеет? Отец взбирается до первой развилки и принимается трясти ветку, Лида внизу подбирает те орехи, на которых кожура уже полопалась.

Главное, на глаза егерю не попасться. Стрелять он не станет, конечно, но неприятности огрести можно. А вот на пару «баласят», пастушков, можно внимания не обращать: они и сами горазды навестить на минутку орешину, если за коровой не надо по горам гоняться. Коровы здесь прямо гимнастки – легко взбираются по самым крутым склонам, где особенно густая и сочная трава.

На горных террасах и по склонам ущелий полным-полно растёт дикой алычи. Совсем, кажется, тощее бесхозное деревце. Но нет, алычовая жвачка – ещё один здешний промысел. Кислые шарики винного и жёлтого цвета похожи на выродившиеся сливы, но вкус у них богатый, немного терпкий. Собранный урожай какое-то время ещё доходит на плоской крыше дома, набирая солнца. Затем во дворе устанавливается странный такой домашний агрегат: крепкое сито в круглой раме кладут поверх большого чана, в сито высыпают алычу и принимаются катать её скалками до седьмого пота. Сок и мякоть стекают вниз, косточки и кожура остаются в сите. И вот эту густую пахучую кашицу уваривают в большом казане на медленном огне, слегка помешивая, чтобы выпарилась вся жидкость. Тягучий сладкий аромат изливается из казана, витая над дворами, вызывая слюнотечение, привлекая пчёл и прочую воздушную рать. Едва остывшую гущу ровным тонким слоем выкладывают на листы чистой фанеры, похлопывая и подравнивая деревянной лопаткой, затем накрывают марлей и оставляют на крышах. Глянешь на куски пастилы – да это диво дивное, практически древняя типография: по виду – листы плотной лиловой бумаги. Её большим резаком нарезают на полоски, которые скручивают в рулон, как средневековую верительную грамоту, перевязывают шнурком и подвешивают в прохладном месте. Где-то в чуланах, погребах и просто под навесами веранд свисают с потолка сотни верительных грамот куда-то отлучившихся послов неведомых держав… Можно купить кусман такой «верительной грамоты» размером с промокашку. Он просвечивает на солнце, окрашивая мир в нежно-лиловый дымчатый цвет, и ты откусываешь по кусочку и жуёшь, жуёшь, жуёшь… Слюна во

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.