Библиотека

Серебряный рудник стр. 47

Размер шрифта
-
+
Тема

было нипочём, хотя с самого утра он сигал вверх-вниз по стремянкам, набрасывая линии композиции, вечно поправляя что-то за Гришей или Рустамом или просто спускаясь за ведром с краской, слишком тяжёлым для Лиды. Она старалась не отставать, хотя временами хотелось захныкать и, как в детстве, попроситься к папе на закорки. Но Лида терпела, прыгая по каменистым уступам, взбираясь по козьим тропкам или спускаясь, чуть ли не на заднице, в поросшую дикой алычой долину, изнемогая от боли в икрах, натерев очередной волдырь на пятке.

В то лето она росла прямо на глазах, и кеды, купленные в «Детском мире» за неделю до поездки, уже через месяц стали тесными. Когда приехала, купалась, как все ребята, в трусах. Бабушка их сшила специально к поездке – синие, сатиновые, в красный горох, с мелкими симпатичными оборочками по проймам – моднющие купальные трусы. Но к августу девочка заставила отца купить ей в сельмаге у Санжарбека купальник – чёрный гимнастический, ничего поярче не нашлось. Купальник был великоват, она закручивала бретельки узлом на плечах, а вылезая из воды, инстинктивно складывала руки на груди, стесняясь облепленных мокрой материей новеньких крошечных, но уже явных холмиков.* * *

Томительный, неуловимый поначалу переход от света к теням, от всемогущего солнца к безраздельной власти луны… Пора возвращаться. Здесь, наверху, день ещё в самой силе: прожаренный солнцем воздух пронизан зуммером насекомых, полон душных бальзамических испарений. В жгучей синеве неба распластался и застыл орёл… Но стоит спуститься по тропе чуть ниже, миновать орешину и окунуться в полосу теней – настроение гор вокруг меняется и гаснет; из ближнего ущелья поднимается ветер, доносит тявканье и противный скулёж: это шакалы собираются на ночную охоту. Вот какую-то зверину спугнули – вроде лисичка, но кто их знает, летом все они серые…

Путь до дома, он более скороходистый, иногда и катящийся – если штанов не жалко и склон травянистый. По пути обобрали дерево боярки, идём, плюёмся косточками. И тоже: не объедаться! Мы же торопимся к ужину…

На обратном пути «домой» (оба уже привычно называли домом свою ветхую хибару в зарослях арчи) заходили в чайхану к Ульмасу. И частенько в дверях или на ступенях террасы их встречал всё тот же Санжарбек, но одетый уже по-рабочему: застиранная белая рубаха с закатанными по локоть рукавами, холщовые брюки не первого срока. И только та же веточка райхона, словно притомившись за день, устало подрагивала за ухом. И ещё: словарный запас Санжарбека полностью менялся. В чайхане он к гостям обращался исключительно по-узбекски: «Э, туристляр, чой ичасизми?» – «Ха, худжаин, ха, ичамиз…»

Было ли это в угоду деду? Трудно сказать…

Санжарбек приходился Ульмасу внуком и был поразительно на деда похож. Казалось, эти двое – оба стройные, плечистые, сноровистые – родились близнецами, но один стремительно старел, превратившись со временем в дедушку своего близнеца. Ульмас был крахмально сед благородной сединой, и только брови, густые, как у внука, оставались чёрными, а глаза, некогда жгучие, как у Санжарбека, слегка поблёкли и прятались под нависшими веками. Днём в чайхане Ульмасу помогали двое других внуков, помладше, и гонял он их нещадно. А вот старший, Санжарбек, любимец и гордость деда, будущий хозяин чайханы (об этом говорилось вслух,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.