Служу Советскому Союзу стр. 115
щеки перед бритьем. Я же решил по старой памяти навести пену, напенить морду лица помазком и потом быстро смахнуть юношескую поросль. Ага, смахнул…
Ощущения были такими, словно я продирался лицом сквозь кусты роз, среди которых плотно росли стебли крапивы. Волоски дергались, кожа стремилась порезаться везде, где только могла, а уж трудные участки…
Как только не зарезался?
Но, с горем пополам эта пытка закончилась. А после всей экзекуции надо было ещё и обеззаразить обработанную поверхность! Ну да, чтобы не занести какую-нибудь инфекцию или ещё чего…
Тут на помощь пришел «Шипр». Надо сказать, что в восьмидесятые этот одеколон испортился, а вот в семьдесят втором он ещё пах сандалом и не претендовал на хвойный аромат. Стойкий и приятный аромат жидкости на ладонях в несколько хлопков перешел на мою пострадавшую «хареографию», а потом…
Помните кадр из фильма «Один дома», когда мальчишка-герой побрился, как взрослый, а потом побрызгал на руки средство после бритья и прижал к щекам? Вот точно такой же крик, какой издал тот мальчишка, начал рваться и из моей груди. Я стиснул зубы, чтобы не дать этому крику ударить в зеркало напротив. Ударить в перекошенное от боли лицо.
Мне показалось, что я по доброй воле окунулся в лаву!
Впрочем, это длилось всего несколько мгновений. После этого мне всё-таки удалось справиться с собой. Пусть рожа и горела адским огнем, но эта боль была терпимой и постепенно стихала. Мда уж, а чего я, ребенком, ещё удивлялся, когда точно также делал дед…
По субботам мы с дедом обязательно ходили в городскую баню. Это был наш еженедельный ритуал. У отца не всегда получалось выбраться, поэтому мы ходили на ритуал омовения в основном в компании с дедом. Долго стояли в очереди или же сидели на деревянных скамьях с высокими спинками. Томительное ожидание скрашивалось многочисленными рассказами-байками про то «как раней было». Весь этот говорок шел под сизый дым папирос и самокруток.
Вот и наша очередь. Предбанник с множеством деревянных шкафчиков. Шкафчики тогда не закрывались — не брали люди с собой в баню огромных деньжищ или кошельков. Максимум — на пиво и на сигареты. А в самом банном помещении…
Огромные каменные лавки, цинковые «шайки», пар, толкотня у парилки и кранов для тазов. Одним словом, не зевай. После парилки и веника, неспешно шли в предбанник. Дед вытирался, надевал белоснежное хрустящее нательное белье. Доставал из сумки бритвенные принадлежности, мыло и помазок. Намыливал лицо и неспешно начинал бриться. Казалось, что время для него останавливалось. Так он был поглощён своим занятием.
Бритву правил на ремне заранее. Брился дед в несколько заходов, долго. Как не старался, а бывало, что и порежется. Нахмурит брови, возьмет кусочек газеты и «прилепит» к ранке. Достанет из сумки флакон одеколона «Шипр». Выльет на ладони и потом давай похлопывать себя по щекам и фыркать. Мужское такое занятие. Потом будет обязательно буфет. Там пиво с воблой, а мне перепадал сметанник с томатным соком.
Так вот дедовское пофыркивание и вспомнилось мне в тот момент, когда я начал также похлопывать себя по щекам.
— Ну, ты долго там ещё? — послышался за дверью Мишкин голос. — Мне вообще-то тоже умыться надо и зубы почистить.
— Да всё уже,