Смерть на обочине стр. 17
бывшем муже, о любовнике, хотя и знал об обоих раньше. Инстинкт собственника, не иначе.
– С тобой, Иван Александрович, словно счастья немного получила. Мне через три года сорок лет стукнет, понимаю, недолго радоваться осталось. Но я и тому рада, что сейчас есть. Могло бы и этого не быть.
Повернувшись к женщине, принялся поглаживать ее по спине, по плечам. Вздохнул:
– И почему нельзя сразу двух жен иметь?
– Ой, Иван Александрович, ты меня уморил, – засмеялась хозяйка. – Хочешь, как у турок или арабов, гарем завести? Не забывай, что у нас не восточные женщины, а русские бабы, пусть и дворянки. Леночка – девушка хорошая, но что будет, если ей мужа с кем-то делить придется? И тебя убьет, и меня. Тебя убьет, ладно, заслужил, а меня-то за что? И я сама Елену убью, если она на моей кухне хозяйничать примется.
– Можно прислугу нанять, – предложил я. – Тогда и ссориться не о чем.
– Трудно, Иван Александрович, хорошую прислугу найти. Сама обжигалась. Наняли как-то девку из деревни – это еще когда муж был жив. Дров наколоть, воды наносить. Работы немного, поутру только, жалованье положили два рубля в месяц. Вроде девка трудолюбивая, покладистая, а она деньги у нас украла, двадцать рублей. А у подруги моей – не здесь, в Устюжне, горничная хахаля приводила, хозяйскую наливку вместе с ним пила, потом водой разбавляла. Крупу воровала, муку с маслом. Вроде понемногу, но все равно – неприятно. Беда с прислугой! Даже если хорошая попадется, то глаз да глаз нужен. Не присмотришь, делать ничего не станет. Кто прислугой командовать станет? Я одно скажу, Лена другое, кого слушаться? Горничная – пусть она золотая, но все равно хозяйский дом для нее чужой. И кухарка, пусть и того толковей, лучше хозяйки ни щи, ни кашу не сварит. Одно дело для себя варить, другое для других.
Хозяйка немного помолчала.
– Понимаю, про двух жен ты в шутку сказал, не может этого быть, но представила, как у вас с Леной ребенок родится. У вас счастье, радость, а мне каково?
Мне снова стало жалко Наталью Никифоровну, которую я теперь именую только по имени-отчеству, а она, потянувшись, прижалась ко мне еще плотнее и хмыкнула:
– А мне, Иван Александрович, предложение сделали.
– Предложение? Кто сделал? – удивился я.
Вообще-то, хотел возмущенно взреветь: «Кто посмел?» Моей квартирной хозяйке, да еще и любовнице, делают предложение, а я про это не знаю? Между прочим, меня нужно в первую очередь спросить, соглашусь ли, чтобы Наталья отдала кому-то руку и сердце.
– Сватается ко мне Петр Генрихович Литтенбрант, – пояснила хозяйка. – Хотела тебе попозже сказать, но какая разница?
Ничего себе! Литтенбрант сватается?! Получается, я сам зазвал в дом гремучую гадину, которая воспользовалась моим доверием. Влезла, понимаете ли, гадюка в сапогах, прямо в душу! Нет, не зря он мне показался похожим на аглицкого джентльмена. Английскую культуру люблю, писателей тамошних, архитектуру, сериалы про Шерлока и инспектора Барноби уважаю, но саму Англию терпеть не могу. От нее России сплошные пакости – то наше Поморье захотят присоединить к английской короне, то Петра Великого отравят (версия, хоть не доказана, но мне нравится), да и других бед от англов хватает. И пусть Петр Генрихович не англичанин, а остзейский