Библиотека

Смертные души стр. 165

Размер шрифта
-
+
Тема

остатки больных, будто ликуя и желая отметить торжественный праздник, рука об руку, ощупью через тьму направляются в сторону крематория, по всей видимости, в мгновение ока позабыв об опасности. Возможно, затмение напомнило им, что в том месте, где жгут мертвецов, еще довольно безопасно. И действительно: оттуда несется дивный аромат. Сяцюань, облизывая губы, говорит:

– Чего делать? Пойдем тоже посмотрим, что там. Наверняка отыщем там съестное. Не один кислород же нам поглощать. – И ты тотчас же ощущаешь голод. Те женщины, которых ты знавал прежде, так же себя вели. Но Сяцюань – самая отважная из всех них. Дунлу тебя бы, наверное, кушать не повела.

От соблазна насытиться павшими душами окружающие бросают все остальные занятия. Уцелевшие врачи и больные вместе с обезьянами проходят в крематорий. Все наводят порядок в столовой, собираются за столами, откладывают оружие и прекращают друг друга убивать. Положено начало величественному пиру. Помещение залито огнями, звучат тосты, льется вино, врачи и больные отпускают шуточки по поводу нарядов друг друга. Пациенты между едой радостно поют и еще читают нараспев отрывки из «Трактата Желтого императора», на что следуют ироничные замечания от врачей:

– Дурни, фальшивите же!

Больные от стыда сразу прерываются. Врачи дарят излишки табака и алкоголя пациенты. Больные притаскивают и возвращают докторам захваченные в палатах хирургические инструменты.

Вот и вернулась все в больнице к естественному балансу: принятию пищи. Ведь для чего лечат болезни, как не для поддержания обмена веществ? И разве воздухом мы дышим не для того, чтобы квинтэссенция энергии, получаемая из еды, доставлялась к алкающим органам? Жить дальше, в сущности, можно, только полагаясь на углеводы, жиры и белки, на одних лекарствах и уколах далеко не уедешь. Может ли больница быть спасена – вот вам пробный камень. Иисус раздавал хлеб, Будда просил подаяние из тех же самых соображений. Не жрем мы, чтобы жить, а живем мы, чтобы жрать. Даже голодным духам надо жрать. Мысли все эти тебя будто переносят в прежнее золотое время. Не есть ли былой опыт проекция того, что творится сейчас? Впрочем, не уместны за обеденным столом пустые абстрактные рассуждения. Сяцюань, не теряя ни минуты, понуждает тебя глотать то, что подают, с жадностью изголодавшихся волков и тигров едите вы и еще отыскиваете себе вина, все-таки праздник. Ферма пришла в запустение, так что кушанья ваши – мертвечина врачебная и больная, причем не сырая и сочащаяся кровью, а готовая и отварная.

– Твой отец в самом деле тебя спасать пришел? – находит Сяцюань тему для разговора между переменой блюд.

– Я уже говорил, что у меня другой отец. – Ты чувствуешь двойное стеснение. С чего это она снова подняла эту избитую тему?

– Когда врачи перешли в контрудар, ты сразу от него отказался. Боялся, что тебя в соучастники запишут?

– Не столько отказался, сколько внутренне воспротивился…

– Но был же у тебя наверняка родной отец. Если ты попробуешь его вспомнить, то, может быть, поймешь, как ты умер.

– Да-да… – С кабинета начальника больницы не было у тебя маковой росинки во рту. А с едой в брюхе ты снова чувствуешь себя человеком и при поступлении в организм калорий вспоминаешь некоторые скрытые воспоминания. Решаешь ты попробовать пересказать их Сяцюань в надежде на ее понимание и поддержку.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.