Смута. Том 1 стр. 398
показавшиеся недостаточными, о чём было составлено должное отношение… — Он в упор взглянул на человека в партикулярном. Тот кивнул.
— Понимая, что безопасность августейшей особы государя и всей августейшей семьи не может оставаться заложником бюрократических процедур, мы с коллежским секретарём госпожой Шульц взяли за правило проверять подвалы корпуса и те галереи, что были доступны. И вот… — Две Мишени развёл руками, — нам повезло. Или, вернее, не повезло инсургентам. Часть попала под наши пули, часть подорвалась на собственных бомбах. Основной заряд, как известно, остался цел и невредим, благодарение Господу.
— Вы их почти всех поубивали, подполковник, — недовольно сказал человек в сюртуке. — Вы и ваша госпожа Шульц. Почему не была заранее вызвана команда, почему…
— Потому что обращения наши так и остались без ответа, и я подозреваю, что без рассмотрения, — перебил Две Мишени. — Мы не могли рисковать. И не могли подставлять под удар других. И я, и госпожа Шульц — мы знали, на что идём. Как уже имел честь доложить — нам повезло. Но, кроме этого, мы были готовы, мы отлично изучили систему подземелий. Лишние люди бы только мешали, лезли б под пули, и едва ли мы достигли бы большего.
Генерал выразительно взглянул на штатского.
— Не пойму вашего раздражения, господин статский советник. Слесарь Иван Пахомов дал ценные показания. Повинился и раскаялся. Ранеными захвачены несколько боевиков-бомбистов. У вас богатый материал, сударь. Поле непаханое, так сказать.
Господин статский советник словно только того и ждал. Аккуратно извлёк из саквояжа кожаную папку донельзя внушительного вида, с вытисненным на ней двуглавым государственным орлом. Поддёрнул манжеты жестом циркового престидижитатора, раскрыл.
— Извольте, господин генерал. Кто у нас возглавляет левое крыло эсдеков, самых упорных и непримиримых? Ульянов, Благоев, Троцкий, Зиновьев, Каменев, Красин, Бонч-Бруевич, да-да, тот самый. Брат полковника Михаила Бонч-Бруевича, который сейчас в Либавской крепости начальником штаба… так вот, удалось ли захватить хоть одного из них?
— Помилуйте, сударь, — чуть резче, чем следовало, возразил Две Мишени. —
Это же боевая акция, никто из вами перечисленных никогда лично ни в кого не стрелял и никого не взрывал.
— Буду вам очень признателен, подполковник, если вы позволите мне таки договорить до конца. — Штатский перебирал бумаги. Приём избитый и подействовал бы разве что на мелкого жулика. — Разумеется, нам это известно. Как известно и то, что инсургенты задумали масштабное выступление в столице.
Две Мишени как можно достовернее изобразил неимоверное удивление.
— Да-да, господин подполковник. Ваша «тоннельная группа» — одна из многих. Их успех послужил бы сигналом для выступления остальных.
— Какой, к чёртовой матери, успех?! — резко перебил шпика Аристов. — Какой успех?! Взрыв государева дворца? Цареубийство?! Думайте, о чём говорите, сударь, не знаю вашего имени, пока я не вызвал вас на дуэль!
— Не горячитесь, подполковник. Разумеется, никакого взрыва бы не последовало. Подвалы дворца давно перекрыты, хода туда и оттуда нет. Господ «тоннельщиков» взяли бы, едва они начали устанавливать свою адскую машину. Не думайте, подполковник, что если Охранное отделение и лично Сергей Васильевич Зубатов вам не ответили, то ваши «отношения» никто не прочитал и не принял во внимание.
— Сергей Васильевич же давно в отставке? — удивился Немировский.
— Для кого — в отставке, а для кого — и нет, — штатский усмехнулся. — Так вот, признаю, о тоннелях мы и