Снег, путь и приворот стр. 92
не новость. Может, память о матушке-покойнице или вещичка хрупкая?
В ночь, когда Заряна схватила ее кубок в бане, Рада про гребешок вспомнила – выпал он из мешочка. Причесалась даже. Утром, собираясь в путь, заметила, что птичка слева треснула. Тогда и вспомнила слова старого шамана. А теперь вот решила, что можно попытаться супругу помочь… Если выйдет.
Выбранная женой густая роща еще белела нерастаявшим снегом. Охотница завела коней на небольшую полянку, привязала их, сняла с седла свернутую медвежью шкуру. Постелила на снег и попросила:
– Ладо мой… Разденься и на шкуру ложись. Клянусь, ничего дурного не сделаю!
Горазд, с опаской поглядывая на жену, начал потихоньку раздеваться. Он успел уяснить, что жена его правдива, внимательна и его полюбила всем сердцем. Но кто знает, что она задумала?
Рада между тем развела маленький костер – из одного полена и дюжины палочек из разных сортов дерева. А когда Горазд распростерся на шкуре, накрыла ему глаза ладонью и сказала:
– Спи!
Хотел боярин дернуться, вскочить, ан тело отяжелело, веки сами собой опустились, и… словно взлетел он над собой и с ближайшего дерева полянку ту увидел. Вот он сам лежит на шкуре, вот жена в изголовье стоит, тут же костерок малый горит, а чуть подальше кони их стоят, овсом в торбах хрупают.
Обошла Радомира шкуру медвежью да кинула что-то в костерок! Вспыхнул огонь небывало! Увидел вдруг Горазд, что мир вокруг не пуст! Вьются в небесах духи самые разные – и злые, и добрые, и вовсе не похожие на людей, словно кляксы разные. А из огня вышел кривоногий старик в странной одежде и спросил Радомиру:
– Зачем звала, молодка?
– Помоги, Йогдун, мужу моему, – поклонилась низко Рада. – Видишь, тело у него, как у отрока, хилое и слабое? Я-то его и такого люблю, да только больно ему, и мне страшно – долго ли таким проживет?
Глянул старик на тело Горазда, потом голову поднял и в глаза душе его заглянул. Потом и проговорил:
– Совсем изменить не могу, давно дело было. Могу подправить чуть-чуть. А как очнется, ты вот что сделай…
Тут у Горазда в ушах зашумело, и увидел он себя вновь малышом шустрым да вертким. Вот бежит он с крыльца родителей встречать, да цепляется рубашонкой за щепу, падает и спиной о ступеньку прикладывается!
Шум, крики, плач! Да только видит мальчонка, что рядом тот старик кривоногий стоит, трубку курит. И едва протянул отец к мальчонке руки – поднять, стукнул его шаман трубкой по рукам и просипел:
– Сам пусть встает!
Боярин-то руки отдернул, а Горазд и правда сам пошевелился и встал отцу навстречу. Дальше все вроде бы то же самое, что всегда было – и рос плохо, и лечили, да только все целители, как на спину его посмотрят, так и отказываются лечить. Что уж они там такое видели, боярич не понимал, только вся его жизнь перед глазами за мгновения промелькнула, и снова он на поляне лежит, а над ним стоят жена любимая и старик странный.
– Вот теперь давай! – скомандовал шаман.
Они с Радомирой вдвоем перевернули Горазда на живот, Рада сунула боярину в зубы березовую ветку и прошептала на ухо:
– Потерпи, любый мой…
На спину Горазда обрушилась боль!