Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 134

Размер шрифта
-
+
Тема

свои». Когда Раймунд вошел в якобы покоренную Тулузу, Симон скрыл это от нас, своих рыцарей, и объявил, что в городе ожидают нас празднества и пиры. И лишь у самых стен Тулузы открыл нам правду. Когда Роже, племянник Раймунда, вышел за неприступные стены Каркасона для переговоров с нами, мы прикончили его, а объявили, что скончался он от обжорства. И выгнали из города всех каркасонцев — женщин в одних рубахах, мужчин в исподнем. Провансальцы платили нам такой же ненавистью, и когда разбили под Авиньоном Вильгельма Красивого, то содрали с него кожу живьем.

Симон де Монфор ненавидел меня, он считал наш замок чрезмерно близким к Провансу. Пылкая Алиса, супруга его, терпеть меня не могла. У меня были добрые отношения с сыном его Амори — тот был храбр, но казался слабовольным рядом со свирепым своим отцом. Отчего ненавидели они меня? Оттого, что желал я оставаться независимым. Не хотел принадлежать ни к одной стае или клике. Я был наемником, но не желал склонить голову, подставить свою шею под железное ярмо какого-нибудь графа с клятвенным заверением: «Где ты, там и я». Оттого никогда не получить было мне не только земли, но даже креста на могилу.

Когда в третий раз пришил я крест на свой плащ и выступил в поход — на сей раз против христиан — я полагал, что альбигойская война продлится месяц-два, самое большее — год. Миновало, однако, семь лет. Не ведал я тогда, что впереди еще тринадцать. Разрушенные крепости поднимались заново, потопленные суда всплывали над волнами, даже мертвые, казалось, вставали из могил. Мы рубили деревья в лесах Прованса, но корни оставались в земле. Думал я, что это война сурового Севера против изнеженного Юга, но вскоре понял, что ересь эта будет жить еще долго, ибо она — душа Прованса. Усталость и отчаяние завладели мной.

И наступил злосчастный день, когда этот глупец, Робер де Ронсуа, произнес роковые для себя слова. Вместе с ним бились мы при Адрианополе, вместе с ним претерпевали страдания в Тырнове. А он ополчился на епископа Фулкона, когда тот изрек: «Все тулузцы, мужчины и женщины, даже грудные младенцы — должны погибнуть от удара меча. А уцелевшим следует разойтись по монастырям».

Робер сказал ему:

— Ваш совет пагубен. Мы завоевали эту землю, но не сумели покорить сердца ее жителей. Французский рыцарь всегда успешен в начале своей борьбы, но, достигнув цели, преисполняется высокомерием и становится жертвой собственной гордыни. Все, добытое нами отвагой, ныне утрачиваем мы своим правлением. Граф Симон отдал страну в руки ненавистных людей, чей произвол восстановил народ против них. И Господь, всегда справедливый, услышал стенания их и узрел нескончаемые наши неправды. Мы сделали правителями лакеев и негодяев, и за это грозит графу Симону скорая расплата. Ибо видят в наших земляках разбойников.

Я думал так же, как он. И мне бы следовало произнесть эти слова. Может, я испугался? Потому что сказал я иное:

— Подобные слова перед битвой — пустая трата времени.

Позже я нашел удобный случай, чтобы вызвать Робера и убить его в честном единоборстве. Наши рыцари восхваляли меня, даже Симон и тот расщедрился на похвалу.

4

О третьей причине папского выбора — был ли

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.