Странный рыцарь Священной книги стр. 141
холме в стороне от дороги, будто сросшийся со своим конем, появившись как видение из дальних степей. Когда он приблизился, я увидел, как не похоже лицо его на наши лица — кроваво-черное, с ободранной кожей, чтобы борода не росла и не мешала забралу шлема; глаза-щелки словно сплющивали желтые зрачки. То были глаза тигра. Вспомнилось мне, что когда он отпускал меня, ни слова не было сказано о том, вернусь ли я. Ведь я так и не заплатил выкупа.
Меркит прибыл как друг. Та же могущественная рука, что послала меня, прислала и его. У еретиков были голуби, а у людей папы, возможно, были ястребы… Меркит знал, для чего я послан. И рассудил, что проще всего ему встретиться со мной как давнему знакомцу времен моего плена.
Однако почувствовал я, что Пэйр насторожился. И он ни разу при Мерките не запел.
4Колесо судьбы вдруг бешено завертелось — так неспешная и незлобивая река внезапно с бешенством перекатывает через стремнины, пенится в теснинах и низвергается водопадами.
Мы остановились в большом селении у перевала через Хемус — болгары называют эти горы Стара-Планиной. Меркит и я расположились на постоялом дворе, Пэйр — в одном из домов на краю селения. Я заметил в глубине двора, за пчельником, голубятню. Над ульями вились пчелы, над голубятней — голуби.
Проснулся я ранним утром, еще не встало солнце и роса еще не сверкала, а лежала тяжелыми каплями на листьях и траве, точно расплавленное олово. Выйдя из дому, я зашагал по поляне. От росы сапоги мои вмиг потемнели.
Подошел я к голубятне со стороны леса. Голуби только просыпались, пчелы еще спали.
Откуда-то, с серого неба, прилетел усталый голубь — он с трудом взмахивал крыльями, сел на деревянную решетку перед клетками и радостно заворковал. Я подошел ближе, потянулся к нему и поднял с решетки. Он прильнул к моей груди, было слышно, как колотится его сердечко. К лапке его был привязан тщательно свернутый пергамент.
Когда я погладил голубя, он клюнул мой палец. Голоден был.
Я прочитал пергамент. Написано было на провансальском. Пэйру надлежало через неделю, в воскресенье, быть к заходу солнца там, куда падает тень Бодуэновой башни. И держать в руке лютню. К нему приблизится человек с медной братиной, накрытой платком с вышитыми голубями. Если погода окажется пасмурной, не будет солнца, человек с братиной и платком станет ожидать его перед домом госпожи Керацы, что торгует любовными утехами. Имя этой блудницы высечено на каменной плите над дверью дома.
Я стоял, держа на ладони голубя, и он все клевал и клевал мой палец, а я никак не мог решить, следует ли вновь привязать пергамент к его лапке. Поискал глазами тоненькую ниточку кошачьей кишки и увидел, что она упала и исчезла в мокрой траве. Тогда я отпустил голубя, а пергамент спрятал у себя за поясом.
5Когда наш маленький караван двинулся к горе, мы с Пэйром поскакали вперед, оставив остальных всадников за очередным поворотом.
Я сказал ему:
— Я не тот, кем назвался тебе.
Он придержал свою лошадь и повернул ко мне голову. Я продолжал:
— Меркит не должен заметить, что мы говорим о чем-то важном.
И добавил:
— Я Анри де