Странный рыцарь Священной книги стр. 32
В нескольких шагах от ворот куманы принялись отделять малых детей и грудных младенцев от матерей. Да, вырывали из материнских объятий и отшвыривали в сторону. Только тут стало ясно, что богомилы тоже подвластны боли и скорби. Матери завопили.
Их крики оглушили меня, глаза заслонила багровая завеса — словно мне рассекли мечом голову и по, лицу заструилась кровь. Вдобавок шагах в десяти от меня трое жонглеров стали подкидывать и ловить горящие факелы — дождались, пока скроется солнце — а неведомый мне трубадур забренчал на лютне и запел песню Вентадорнов:
Если сердцем не поешь ты…Пэйр, Пэйр, что ты сделал со мной?
Неподалеку стоял пожилой крестоносец без маски и бесстрастно разглядывал жалкую толпу еретиков. Я спросил его:
— Это ты покупаешь их?
Он смерил меня взглядом и ответил:
— Нет. Их покупают те, что в масках. И продают сарацинам.
Я спросил:
— Кто продает? Куманы?
Он ответил:
— Нет. Царь Борил сам торгует своими подданными. Чтобы платить куманам.
Тут оглушенные мои уши различили кем-то ко мне обращенные слова:
— Следуй за мной.
Позже, когда мы отдалились на несколько шагов, и я стал понемногу приходить в себя, незнакомец спросил меня:
— Кто ты? Ты не Пэйр.
Я ответил:
— Я Боян из Земена.
3Мы вышли из Тырнова и зашагали по берегу Ксилифора — речки, впадающей в Этер. Когда шум города затих, вдали стала слышна песня воды. Я дышал глубоко, чистый воздух освежил голову. Светила луна. Я всмотрелся в своего спутника. У него было лицо воина, и понял я, что среди богомилов есть не только овцы, но и волки. Мне предстояло иметь дело с волком.
Меня ввели в какую-то землянку. Тускло мерцала восковая свечка. При ее свете невозможно было толком рассмотреть сидевших напротив меня людей.
Я поведал им мою историю, полуправду, полуложь. Дескать, не посылал меня Пэйр за Священной книгой. Волею случая путешествовали мы с ним вместе, для обоюдной выгоды. Узнал от него о Книге и о месте встречи у крепости, когда склонился над ним в его предсмертные минуты. А перед тем я прикончил Меркита. Он считал Пэйра мертвым.
Они молчали. Тут только я вспомнил, что не выбросил послания папы Борилу. Они вышли. Свечка догорела, и я остался один в полной тьме.
Что привело меня в эту сырую землянку? Зачем я прыгнул в омут, не зная, есть ли там дно?
4Утром пришли двое богомилов, завязали мне глаза и повезли куда-то. Ехали долго — и верхом, и в телеге.
Когда повязку сняли с глаз, оказался я пред Старцем — богомильским папой или, как называли его, антипапой. Я упал на колени, но тут же, одумавшись, встал. Хотел шагнуть к нему, поцеловать ему руку — и не мог.
В голове мелькнуло: «Этого человека Доминиканец не посмел бы сжечь». Даже отдай он такое повеление, те двое — железноголовые — не посмели бы коснуться Старца. Да и сумели бы коснуться? Был он человеком во плоти или призраком? Он весь светился в белой своей рубахе, седовласый, седобородый…
Мы находились, видимо, в большой пещере, но подвешенные к сводам белые полотнища выгородили в ней узкое пространство. Откуда-то сверху свисали белые каменные сосульки, едва освещаемые огнем четырех светильников. Я