Странный рыцарь Священной книги стр. 31
едва могли разойтись два встречных осла с поклажей. На тот день пришелся большой церковный праздник, так что из окрестных деревень, кольцом окружавших город, сюда хлынули тысячи людей. На холмах вокруг Тырнова дымили костры и гомонил народ, пришедший поторговать, поглазеть и поворовать.
Я понял, что царь Борил созвал на этот церковный праздник Собор против богомилов. Смотрел, как встает солнце и мысленно прикидывал, куда на закате упадет тень Бодуэновой башни. И, следя глазами за тенью, достиг площади, где истязали еретиков.
Господи, ты не дал этим несчастным даже уединенности и уважения, каких заслуживает каждый, кто обрек себя на муки и смерть. Страдания и жертвы злосчастных богомилов не могли стать средоточием этого торжища, не приковывали к себе взоров и внимания людских толп. Правда, на краю площади собрались зеваки, но остальная толпа, поглощенная своими делами, оттеснила их на мостовую главной площади города. Случайные зрители шарахались в ужасе при виде костров, где раскаляли железные клейма для казни. Болгары не жгли людей на кострах. Они клеймили еретиков раскаленным железом, отрезали носы и уши, бичевали цепями. И почти вплотную один к другому горели костры для еретика и для барана.
Палач с ножом в руке резал живую человеческую плоть, а рядом мясник разрубал на куски забитое животное. Еретик, распятый на пыточном колесе вопил, но не менее оглушительно орал и торговец жареной рыбой. Было страшно и странно.
Я пробился сквозь толпу, стремясь уйти подальше от этого круга ада. И вступил в пригород иноземцев.
Направляясь в Тырнов, опасался я, что буду отличаться от его жителей, привлеку к себе излишнее и опасное внимание. Однако иноземцы, как оказалось, были тут не в диковинку. В Тырнове соприкасались три, даже четыре мира.
Он служил границей и средоточием Востока и Запада, Севера и Юга. Тут было великое множество ромеев, а в их число входят два десятка народов. И все эти люди равнодушно проходили мимо своих смертельных врагов — крестоносцев, что заняли и разграбили их столицу Константинополь. А крестоносцам встречались тут сарацины — осквернители Гроба Господня, против коих и выступили они в поход. Были тут и посланцы просвещенных и благородных народов, что обладали крепостями, флотом и каменными темницами. Но были и норманны, русы, степняки-куманы, печенеги — владельцы каменных темниц называли их варварами. Всех оберегал закон Борила о гостеприимстве, а собирала вместе взаимная выгода. Повсюду на земле встречались они, обнажая мечи, а здесь — обнажая зубы в улыбке.
Волею судьбы тень башни легла на загон для скота — огражденную плетнем изрытую площадку, что служила обычно для пригоняемых на
продажу овец. Сейчас там толпилось человек сто богомилов, на вид равнодушно ожидавших своей участи. Возле плетня расхаживали несколько крестоносцев в звериных масках, пришедшие сюда будто с другого сборища, быть может, демонов. Из-под плащей у них поблескивали кольчуги. Они носили маски, чтобы скрыть лица. А скрывали их оттого, что вершили дьявольское и позорное дело — ведь явились они сюда, чтобы купить еретиков и перепродать в рабство. Но не решались войти в кошару и проверить товар — гнушались нечистотами.
Когда солнце зашло и тень истаяла, плетеные ворота кошары открылись, и оборванное, изнуренное человеческое стадо поплелось по тропе, что вела их неведомо куда.