Святое дело стр. 621
к ребенку Галина, и Краснов на миг залюбовался ее красивой шеей.
Он осторожно пожал застывшими пальцами протянутую пухлую ручонку.
— А как тебя зовут?
— Леночка. А вас?
— Павел. Ах какие у тебя черные глаза! Ты их, наверное, совсем не моешь!
— У меня калие глазки, калие, а не челные!
Леночка, видимо, уже много раз выслушивала подобные упреки и давно выработала на этот случай линию поведения. Краснов засмеялся — ему стало как-то легко — и взял девочку на руки. Она потянулась к погонам, сосчитала звездочки.
— А у папы только одна…
— Дочь офицера. Полная осведомленность в рангах. Проходите, пожалуйста, что вы остановились? Леночка, иди ко мне.
Первое, что бросилось в глаза в комнате, — книги. Они лежали на столе, на подоконниках; полки этажерки были забиты в два ряда. Краснов пробежал взглядом по корешкам. «Скажи, что ты читаешь, и я скажу, кто ты», — слышал или читал где-то, но сейчас он не мог применить эту формулу. Рядом с темно-вишневыми томами сочинений Ленина — книги по артиллерии, избранные произведения Стасова, Куприн, несколько томов Горького, учебники по физике, Маяковский, Пушкин, тригонометрия, алгебра, «Занимательная астрономия». Одна книга просто озадачила — «Авиационные моторы».
— Беспорядок у нас, — пожаловалась Галина.
— Я тебе предлагал сделать стеллаж, не согласилась.
— Странный ты человек, Коля! Ну где ты соорудишь свой стеллаж?
— Вот здесь.
— А кровать?
Она говорила строго, но на лице все время блуждала улыбка. И никак не удавалось понять: глаза улыбаются, губы или то и другое.
Краснов взял с полки «Авиационные моторы».
— Кто это читает?
— Это Галина. Она у меня инженер, авиационный институт окончила.
— Профессия не для жены офицера…
— Нам трудно угодить, Павел, — серьезно сказал Фролов. — Хорошо еще, что у Гали характер покладистый. Согласилась переквалифицироваться. Преподает физику в школе. А сколько дипломов пылится в альбомах с семейными фотографиями!
В простенке между окнами висел портрет женщины с гладкой прической. В лице было что-то очень знакомое.
— Моя теща, — пояснил Фролов, перехватив взгляд. — Вы бывали в Москве, в театре Моссовета?
— Был один раз, «Машеньку» смотрел.
— Помните актрису, которая играла Веру Михайловну, мать Машеньки? — живо спросила Галина.
— Немного, — начал смутно припоминать Краснов и еще раз взглянул на портрет. — Неужели это она?
— Да. Там вы и видели ее.
Смутный образ оформился в четкое воспоминание. Конечно, это она! Вот почему так знакомо ему лицо матери Галины.
Фролов мотнул головой и засмеялся, вспоминая что-то забавное.
— Иду по улице Горького, навстречу красивый брюнет. Знаю, видел, встречался с ним! А кто — ну никак! Лихорадочно перебираю всех однополчан. «В какой же дивизии служили вместе?» И вспомнил: киноактер, из фильма «Без вины виноватые»!
— Вы тоже москвич?
— Нет, свердловчанин. Интересуетесь, как женился на москвичке? Романтичная история!
— Коля! — выглянула из-за ширмы Галина. — Не думай, что всем интересно знать твою «романтичную историю»!
— Нет, почему же, очень интересно!
— Коротко, — начал Фролов.
— Фрагментами! — подтрунила жена.
— Фрагментами! Тысяча девятьсот сорок третий год. Западный фронт. Концерт фронтовой бригады Московской эстрады. После концерта ужин. Знакомство с артистами. Обычные приглашения: «Когда будете в Москве, непременно…» — и так далее. «Запишите адрес…»
— Если бы мама знала, что ты увезешь меня в Пятидворовку, она бы тебе не дала тогда адреса!
— Галочка, не мешай… Тысяча девятьсот сорок четвертый. Случайная командировка в Москву. Три звонка —