Библиотека

Святое дело стр. 647

Размер шрифта
-
+
Тема

выкрикнул Ярцев и струсил, увидев, как глаза полковника стали жесткими и колючими.

— Алиби? — с угрозой переспросил Родионов. — Может быть, вы и к гибели разведчика Остапенко не причастны? Почему солдат попал под снайперский выстрел?!

Ярцев молчал.

— Я разговаривал с солдатом, — вступил в разговор Лукьянов. — Устал, говорит, ползти и поднялся, чтоб дух перевести.

— Вот почему! Задохнулся, не научили его переползать, не закалили физически. И кто не научил? Командир взвода, отличный спортсмен! Идите. Потом разберемся. Позор!

Родионов скрутил папироску, уронив на снег несколько золотистых витков табака, вставил ее в мундштук, зажал в зубах. Торопливо чиркнул спичкой. Она сломалась. Полковник вынул другую, потом еще одну. От пятой спички наконец прикурил и уже вполне спокойно спросил Лукьянова:

— Что Краснов, сильно переживает?

— Стрельцов на него арест наложил.

— Вот это напрасно! Где он?

— Спит.

— Давно?

— Часа два, пожалуй.

— Разбудить.

Краснов все бродил по склонам Безымянной в поисках наилучшего выхода из создавшегося положения. Облюбованный вместе с майором Лукьяновым северный подъезд, хотя и был совершенно скрытым от наблюдения со стороны «противника», но имел серьезный изъян. Автотягач мог подойти с орудием к огневой позиции метров на пятьдесят, не ближе. Эти несколько десятков метров представляли многоступенчатую каменную лестницу.

Краснов направился вниз, на батарею. Чем ближе он подходил к палаткам, тем чаще думал о полученном сегодня взыскании. Конечно, часть вины была и за ним, но обидело, что Стрельцов даже не выслушал, не разобрался, в чем дело, а сразу, «с ходу», как говорят, влепил двое суток! В довершение к аресту обозвал растяпой.

Вслед за первой благодарностью от командира полка — первый арест в жизни!

Стрельцов принял холодно и сухо, сквозь зубы объявил, что снимает наложенное взыскание. Краснов вздохнул с облегчением, но от следующих слов, сказанных как бы ненароком, бросило в жар:

— Поклонитесь адвокату.

— Я не жаловался!

— Ладно. Это теперь не имеет значения. Взыскание снято. Разведали новый подход?

Краснов подавил обиду и изложил свой план: до восхода луны убрать «подбитую» гаубицу сержанта Окунева и поставить в окоп орудие Ваганова.

— Ерунда, — отрезал Стрельцов. — Нечего терять времени на эвакуацию. Вы же два окопа вырыли? Ну и ставьте второе орудие на свое место. Впрочем, ладно. Я сам буду руководить. Хватит за вас пилюли глотать. — Махнул рукой и чертыхнулся.

— Кого это вы там браните? — спросил вошедший Лукьянов.

— Ярцева, кого же еще.

— Да, — озабоченно произнес Лукьянов. — Нехорошо вышло.

— Меньше бы возились с такими, больше порядка было бы. Вечно уговариваем, воспитываем, убеждаем! В три шеи таких!

— Бывает и так. Но это последний выход. Народ уверился, что армия перековывает самых неисправимых. И

это верно. Конечно, легче работать, если приходят только хорошие да примерные. В жизни так не бывает. Приходится возиться. Зато народ и говорит спасибо.

— На меня пока не жаловались, — хмуро сказал Стрельцов. — И сейчас еще письма шлют, благодарят.

— Очень хорошо. Пишут, конечно, хорошие люди?

— У меня плохих не было.

— Так-таки и не было? — прищурился Лукьянов. — А Коробочкин, Михайлов — забыли, сколько вы с ними мучились?

— То сначала, — примирительно сказал Стрельцов. — Потом орлами стали. Повозился, конечно…

— «Повозился», — засмеялся Лукьянов. — Воспитывать пришлось, вот что, Сергей Васильевич! Послушаешь вас иногда и диву даешься. А ведь любите вы свое дело и солдат своих — беленьких и черненьких! —

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.