Техники судьбы. О смешных приметах, нелепых совпадениях и бюро судеб, которое работает без выходных стр. 72
Сергеевна. Мы попросим вас подойти в кабинет нашего секретаря после окончания заседания для уточнения всех ваших требований. Думаю, что еще часа два – и мы займемся вашим вопросом.
Старший судьбонос, с трудом выдавливая из себя вежливую улыбку, предложил Елкиной проследовать в зал ожидания или посетить буфет.
Как только дверь за Елкиной закрылась, в зал как будто ворвался свежий воздух, и люди свободно задышали.
Костромин утонул в своем неудобном кресле и уставился на изящный, усеянный ажурной лепниной потолок. Когда-то, много лет назад, он пришел в Бюро вместе с отцом, который был обычным реставратором. Совсем юный Пашка помогал ему собирать строительные леса для восстановления прекрасного и таинственного декора, изображающего античные сюжеты. Костромин помнил, как вбивал вон те крюки, на которых сменилось не меньше трех фонарей, как своими руками расширял балконы: устанавливал новые опоры, добавлял секции ограждений; как шлифовал детали барельефов, наносил позолоту и с замиранием сердца слушал…
Сидя под самым потолком на дощатом помосте и свесив ноги за крестовые связи лесов, он наблюдал, как внизу проходили собрания. Звучали голоса тех, кто в строгих, но неброских костюмах, без медалей, лент и сверкающих аксельбантов погружался в дебаты о судьбе всего человечества. Эти прекрасные задумчивые люди обсуждали подлинную судьбу мира, а не ту, что с трибун и тронов рисовали своими указами политики и короли. Здесь, в этом просторном, пахнущем лаком и пылью зале, под этим великолепным потолком ковалась история – невидимая и настоящая.
Пашка подавал отцу очищенные мастерки, вдыхал запах сырой штукатурки и гипса, а сам мечтал о том, что когда-нибудь так же пройдется по грубым краям чьей-то судьбы, отшлифует неровные и опасные углы, выведет прекрасные контуры будущего, добавит рельефа на чьей-то гладкой и скучной повседневности. Здесь начался его путь в Бюро, здесь он и закончится сегодня.
* * *– Для дачи показаний приглашается Виктор Царев, в некоторых кругах более известный как пианист, – прочел с листа председатель.
Двери открылись, и, как только тень человека упала на паркет, зал заполнили громкие аплодисменты. Через секунду пианист возник во всей красе, и волна оваций усилилась.
– Прекратить! Прекратить, я сказал! – слова председателя захлебывались в этом оркестре человеческой благодарности.
Скромный мужчина шел между рядов и застенчиво пожимал протянутые ему руки.
Председатель хотел снова отрубить звук в зале, но, заметив, что даже его секретарь рукоплещет с глупой улыбкой, передумал и дождался, пока шум стихнет сам собой.
Пианист