Библиотека

Трилогия "Первопроходцы" стр. 2138

Размер шрифта
-
+
Тема

хотя душа алкала праздника и забвения. Отдохнув, сходил в балаган, привез нартой остатки моржовой кости. Торговые люди пустили по рукам заморные клыки. Добыча восхищала их, хотя все понимали, что она не окупает затрат на предприятие, длившееся десять лет сряду. Попову сочувствовали, предлагали дармовую выпивку в утешение и за помин погибших, но стоило ему открыть рот, замирали, вдумываясь в каждое произнесенное им слово.

— Сколько же там животов? — спросил Федька, пристально глядя, когда он обдуманно рассказал о затертом льдами коче.

— Рыбьего зуба пудов полтораста! — ответил Федот таким же немигающим взглядом и уловил в глазах свешниковского приказчика мелькнувшую насмешку.

— Юшка Селиверстов хвастал, будто с Мишкой Стадухиным нашел отмели, где можно грузить костью многие суда. Не те ли, что к восходу от Колымы?

— Может быть, те, — принужденно зевнул Федот. — Я как мог загрузил пару кочей, и то переусердствовал, едва не потонул, — встал из-за стола. — В бури часть кости пришлось пометать за борт…. «Если бы Осташка вернулся, о том бы знала вся Лена», — подумал, а вслух сказал: — По уговору с погибшими две доли мои, третью надо отдать их родне. Согласен поделить все, что есть, на четыре части и отдать четверть тому, кто поможет отыскать брошенный коч.

— Тридцать пудов? — покряхтывая, поскоблил затылок Катаев и бросил на Попова плутоватый взгляд. — А как не найдется?

— На все воля Божья! — Федот развел руками как когда-то купец Усов и добавил: — Можно по-другому: плачу поденную тем, кто пойдет со мной, тогда ни с кем не делюсь.

— Чтобы вывезти сто пудов разом — человек двадцать надо, с нартами и собаками, — стал торговаться свешниковский приказчик. — Столько здесь нет.

— Посоветовал: — Иди с десятком. Не даст Бог найти, затрат меньше!

— Надежней играть в кости, чем сыскать твой коч в застывшем море, — насмешливо прищурился приказчик Босого.

Все они явно торговались, желая рисковать не меньше чем с половины. Но за время отдыха Федоту удалось осмотреться и вникнуть в их дела. Промысловая ватажка Босого, возвращавшаяся с колымских и индигирских промыслов, ушла в Жиганы сухим путем, при зимовье остались немногие люди, постоянно участвовавшие в походах двух приказчиков и чудная, по-монашески замкнутая ватажка гулящих, тех самых, которых Федот принял за ангелов. Шестеро тихих и набожных бродников с блаженными лицами пробирались на Колыму попутными судами и поденными работами. Катаев подобрал их в Якутском остроге, соблазнившись трудами за прокорм, уговорился, что будут исполнять всякие работы до Колымы-реки, а дальше вольны идти, куда пожелают. Но противные ветры и поздний выход с Лены остановили его коч на Омолое. Гулящие

готовы были идти куда угодно, лишь бы не в обратную сторону.

При судах и товаре зимовали и работные люди. Они соглашались искать брошенный во льдах рыбий зуб, но кормов требовали изрядных: хлеба, мяса, коровьего масла и каждый день по чарке крепкого вина. Мука в зимовье была по колымской цене. И все же сказка Федота не давала приказчикам покоя, они снова завели разговор о моржовой кости и отпустили своих людей с четырьмя упряжками, больше на Омолое не было. Федот принял их помощь, в случае неудачи обещал расплатиться неклеймеными соболями. Привезенные им моржовые клыки и рухлядь остались в зимовье. Упряжки вернулись к Рождеству, в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.