Твоя половина мира стр. 107
— И фараонов тоже. Ну и что ты предлагаешь?
— Не терять времени. — Хаген вытащил из-за спины пистолет и сунул его слева под куртку. — Сначала идешь ты, потом Элен. Будут узнавать — реагируй, но не сияй. Пусть шушукаются,Советник Президента имеет право на частную жизнь. Как попадем в торговый зал — сразу в разные стороны. Не переглядываться. Созвонимся на улице. Если у меня возникнут проблемы... Забудьте.
— Тили... — проговорила Элен. — Тебе что-нибудь видно?
— Нас трое, и каждый может начудить выше крыши. Тысяча вариантов, не исключая выноса в застегнутых мешках. Всех троих. Альберт! Давай.
Они попали в холл со множеством закоулков, парой заваренных ворот и лифтами, двери которых были склеены длинной желтой лентой. Людей здесь оказалось много — в костюмах, в рабочих комбинезонах и в фирменных майках. Все куда-то спешили, каждый второй бурчал в микрофон, а кто не бурчал, тот выслушивал чужое бурчание в терминале или читал на ходу с планшета. В служебном помещении царила суета — нормальная деловая атмосфера, только плохо организованная.
Альберт, сориентировавшись, направился к выходу. Элен двигалась следом, Тиль шел за ней — не снимая руки с пистолета. Вскоре они уже были среди покупателей.
Магазины располагались на четырех этажах, потолок был один, лишь на верхнем уровне, — стеклянный купол в виде северного полушария
Земли с крупными звездами: Москва, Берлин и Киев. Звездочками поменьше на глобусе обозначили Париж и Лондон, остальные города, еще с десяток, были отмечены белыми точками, мелкими, как пулевые отверстия.
Какая-то дама поздоровалась с Альбертом — тот сдержанно кивнул и растворился в толпе. Когда пропала Элен, Тиль даже не заметил. Секунду назад она стояла у витрины с бриллиантами, потом шагнула в сторону и исчезла.
Он подошел к эскалатору и прикоснулся к бегущему поручню.
— Прошу прощения за беспокойство, — сказали ему в затылок.
Этого не может быть...
— Прошу прощения, но я должен проверить ваши документы. — Молодой человек в форме оттеснил Тиля к торговым автоматам.
Погоны голые — наверно, первый курс академии. Сопляк. Это хорошо. Плохо другое: если курсантов бросили в город, значит, полиции здесь битком. И на верхнем этаже. И на улице. Фараоны повсюду.
— А в чем, собственно, дело? — Тиль изобразил удивление вперемежку с обидой. Карточку он, однако, достал.
Полицейский чиркнул по ней сканером и уже протянул назад, как вдруг обратил внимание на табло.
— Боюсь, вам придется пройти со мной. Ваша идентификационная карта...
Тиль извлек вторую. Курсант машинально ее отсканировал и лишь потом удосужился прочитать: “Олег Овчинников”.
На первой было выбито: “Олег Шорохов”.
— Что, имена совпадают? — проронил Тиль. — Не берите в голову. Случайность.
Патрульный замер, и весьма удачно: челюсть у него отвисла, в глазах смятение, руки заняты фальшивыми картами.
Тиль глянул поверх голов — сотни и сотни. Большинство с покупками. Курьерская служба доставила бы и шнурки, но это так приятно: выйти на улицу, неся пакет с логотипом какого-нибудь “Шпитце-Юни”.
— Вот вам еще, — сказал он, вынимая из кармана левую руку с новой ИД-картой.
Полицейский зачарованно моргнул, и Тиль достал из-под куртки правую, с пистолетом.
— Не кричи.
— Я обязан предупредить об ответственности за применение силы в отношении... — деревянно заговорил курсант.
— Много слов.
Тиль покосился на служебный терминал полицейского. Тот вслепую нашаривал оранжевую панель, но пальцу