Твоя половина мира стр. 122
ты на это скажешь?
— Ничего. Где Полушин?
— Прямо над тобой. Третий ряд.
Тиль обернулся и увидел бирку: “Полушин Федор Илларионович”. Он потянул за холодную хромированную ручку, и из стены выехал длинный ящик.
— Николай... Это он?
— Полушин, — подтвердил Ефимов.
— А теперь напрягись: чей труп вы забирали из квартиры перед тем, как я туда пришел?
— В твоем так называемом варианте? Его же и забирали.
Тиль втолкнул ящик обратно.
— Полушин жив, — сказал он. — Это не Федор, это кто-то другой.
— Посмотри как следует.
— Коля! — Игнорируя винтовку, Тиль начал расхаживать взад и вперед. — Мы с Полушиным братья. Не родные, даже не двоюродные. Но — братья! Мне не нужно пялиться на него два часа, чтобы узнать или не узнать... — Он резко остановился. — Значит, в варианте тоже его привозили? Этого самого мужика?
— Этого самого, — угрюмо произнес Ефимов.
— Прокол... — Тиль сунул руки в карманы и некстати рассмеялся. — Федя многое учел, кроме одного. Вторую легенду он не заготовил. Полагаю, и с первой-то мороки немало было... И когда мы увидели тот странный форвертс, когда выяснили, к чему он ведет, Полушин запустил второй сценарий. Но второго тела у него на примете не оказалось. Он подложил того же бедолагу — еще раз. Естественно, откуда он мог знать, что ты, человек случайный, каким-то образом запомнишь... Этот мужчина — не Полушин. Просто похож. В этом его несчастье.
— Ты заявляешь, что Федор Полушин жив и что убийца — он?
Тиль очнулся и с интересом взглянул на Ефимова.
— Ты его не найдешь. Даже не мечтай.
— Разберемся.
— Пока разберешься, он умрет от старости. Если только... — Тиль поперхнулся. — Если он вообще способен умереть.
— Что-нибудь конкретное у тебя есть?
— Натреплемся еще, времени навалом. “Пока стучу — питаюсь”, — как говорят в местах не столь отдаленных. Сотрудничать с правоохранительными органами не отказываюсь! — весело объявил Хаген. — Так что будем работать, Николай.
— Вряд ли, — сказал Ефимов. — Ты... дочь мою спас.
— О-о!.. Не беспокойся, дважды за одну услугу не платят.
— Много я для тебя сделать не смогу, — печально проговорил следователь. — Свободным ты отсюда не выйдешь. Предоставляю тебе выбор, Хаген. Последний выбор. После ареста тебе уже ничто не поможет: приговор вынесен, и сроки обжалования прошли. Да и фикция это — обжаловать приговор Евротрибунала. На помилование тоже не рассчитывай. Я, старый фараон, и то мурашками покрывался, когда материалы твои читал. Исключительную меру кому попало не назначают. А в лаборатории “Юниверс”...
— Коля, — Тиль скривился.
— Не представляю, что они с тобой творить собираются. Про эти исследовательские центры всякое говорят. Но убивать им тебя не резон.
— Я и в
тюрьме поживу. Пока буду давать информацию — не повесят. А информация у меня не кончится никогда. Я же форвард.
— Общественное мнение... Боюсь, что жить ты будешь лишь до следующих президентских выборов. Независимо от своей ценности. А в лаборатории...
— Спасибо. Н-да... какая услуга, такая и благодарность. Ты ведь мне ничего не должен. Совсем ничего. Не собиралась твоя дочка тонуть в том бассейне, зря ты на жену орал. Поплавали бы и вернулись домой. Извини, Коля, мы этим приемом часто пользуемся... Если хочешь что-нибудь для меня сделать, выясни по своим каналам про одну аварию. Вроде вертолеты недавно столкнулись.
— Хаген! Какие еще вертолеты? Мне