У теплого моря стр. 35
и, оглядывая себя, проговорил: -- Что, хорош мальчик? ха-ха... Вот что значит получить хорошее образование... Сейчас заметно образованнаго человека. Не правда-ли? Был у милой сестрицы: прогнали... А все вы виноваты... Ха-ха!.. Ловко вы тогда смазали этого нахала Бантыша... Так и следовало, потому что он негодяй и трус. Не понимаю, что милая сестрица нашла в нем такого... Вместе из Москвы приехали... -- Послушайте, мне это совсем не интересно знать,-- остановил его доктор, поднимаясь. -- Да? Очень жаль... да... Напрасно. Вот вы муж Клавдии, т. е. были мужем, а не знаете, что такое Клавдия... -- Я попрошу вас не продолжать... -- Нет, уж позвольте,-- с пьяной настойчивостью заговорил несчастный пьяница.-- Нет, вы должны все знать... Ведь я не желаю никого оскорблять. Да, вы не знаете Клавдии. Она только одного меня и боится, потому что я все знаю... Доктору было противно слушать эту пьяную болтовню, но в то же время его что-то так и тянуло к ней, как тянет заглянуть на дно пропасти. -- Ковровы-Свирские... Что сие значит? как мы учили в катихизисе Филарета,-- продолжал брат Андрей.-- А это целыя истуар сконапель... да... Вырождающаяся семья... Вы это понимаете? О, это ужасно -- сумасшедшие, пьяницы, развратники... У нас большой род, т. е. был большой и, представьте себе, все вымерли, т. е. все мужчины. Я остаюсь последним представителем этого угасшаго рода и со мной вместе умрет последняя родовая надежда. Ведь это ужасно... С детства у меня на глазах происходили ужасныя картины... Погибали прежде всего мужчины... водка, сифилис, наследственныя болезни... Ах, как это ужасно!.. Молодые цветущие люди едва достигали двадцати лет и быстро погибали... Отца я не помню -- он утонул пьяный! Потом дядя Никита, красавец, настоящий богатырь... И тоже погиб. Я помню, как он пришел несчастным пропойцом... Как плакала моя мать... Женщины живучее, хотя у них вырождение сказалась в другой сфере. Сколько разыгрывалось тут романов, была одна чуть не Мессалина... Доктор слушал, затаив дыхание. Ему теперь хотелось узнать все, все... Это было унижающее, преступное желание, но он чувствовал, что должен выслушать до конца. -- Знаете, чем я живу?-- неожиданно обратился к нему брат Андрей.-- Ха-ха... Шантажом. Да... Моя жертва -- Клавдия. О, как она меня ненавидит и боится... Ну, что стоит пьянице разболтать всю подноготную. А разболтать есть что... Она странная женщина и что всего удивительнее -- порядочная, т. е. порядочная условно. Она сумела создать такое положение, которое обезпечивает вперед от клеветы. Кто будет обвинять артистку за одно лишнее увлечение? Талант, темперамент, профессия... Другим женщинам это не прощается, потому что их единственное амплуа -- быть честной, т. е. честной условно, как это выгодно мужчине. Клавдия начала с собрата по профессии... Это было театральное ничтожество, но он дал ей выдержку, а дальше пошли уже другие, настоящие люди, люди со средствами, с именем, с положением. О, она ловко вела свои дела... Патентованныя кокотки пред ней глупыя дети. Клавдия всегда умела остаться порядочной и чистой женщиной... Ха-ха!... В ней сказался хищнический инстинкт вырождающагося животнаго. Да... Вы только подумайте, какое величайшее искусство сохранить лицо порядочной женщины? Ни одного фальшиваго взгляда, ни одного фривольнаго движения, ни одной безпокойной улыбки.-- Она всегда равна