Укрощение рыжего чудовища стр. 129
Кажется, он вздохнул. Грудная клетка в вырезе клетчатой рубашки с короткими рукавами заметно дрогнула. Теперь настала его очередь кивнуть.
– Ладно. Быстро так быстро. Я люблю тебя, Варя. И не могу без тебя жить. Прости меня, пожалуйста.
Она удивилась? Неважно. Да какая теперь разница? Главным было другое. Она не поверила. Ни одному слову.
Всё может быть и ядом, и лекарством. Дело только в дозе. Кто это сказал? Авиценна? Нет, кажется, Парацельс. Если бы эти слова прозвучали до их разрыва. Если бы его «люблю» заменило ту картину в дверном проёме. Это сделало бы Варю счастливой. Просто и ослепительно счастливой. А сейчас эти слова – яд.
Она покачала головой спокойно и медленно. И отрицательно.
– Не веришь? – зачем-то спросил он. – Совсем не веришь?
И этот простой вопрос вдруг едва не подкосил ее. Где-то внутри начала зарождаться мелкая и противная дрожь, словно озноб от порыва промозглого ветра.
Выстоять. Выстоять. Выстоять.
– Не нужно. Не говори ничего, Тихон. Я не хочу этого слышать. Твои слова всё равно ничего не изменят.
Вот и всё. А теперь она его не слышит. Не хочет слышать. Сейчас между ними опустится стекло. Толстое бронированное стекло. Она будет Тихого видеть, куда уж тут денешься, но слышать – нет. И ни одно из его ядовитых слов до нее не долетит.
– Ну и правильно, – кивнул вдруг он. – Как мне верить? Я же тебе пообещал, что не обижу, а сам вон что натворил. Пообещал, и не сдержал слова. Так что моему слову теперь веры нет. Не веришь и правильно делаешь. Не верь моим словам, Варя. Они ничего не значат.
Если бы она могла, то удивилась бы. Но сейчас всё ее внимание было сосредоточено на медленно опускающемся в ее сознании бронированном стекле. Пусть говорит всё, что хочет. Еще чуть-чуть – и ей станет плевать. Их разделит прозрачная и прочная преграда. И эта преграда не позволит ему сделать Варе больно.
– Да. – Он вздохнул. – Словам моим веры нет. Так что если и смогу я тебя чем убедить, Варюша, то только делом. Поступками.
Еще совсем немного – и ей станет плевать, что он там говорит. Еще немного. Что же так медленно опускается это проклятое стекло…
И тут Варины ноги оторвались от земли. А саму Варю прижали к бежевой клетчатой рубашке.
– Отпусти меня!
– Нет.
Он двинулся вперёд. Варя пыталась вырваться, но поняла, что, во-первых, это бесполезно, а, во-вторых, бесплатный цирк для окружающих.
– Куда ты меня тащишь?
– К машине.
– А что же вы не прямо ко входу подкатили, как обычно, Тихон Аристархович?
– Так у вас шлагбаум на въезде.
Тихого остановил шлагбаум? Чудеса, да и только.
– Отпусти меня! – Варя предприняла еще одну попытку вырваться. – Немедленно!
В ответ то же спокойное «нет». И тут вдруг она вспомнила про сложную пластику сосудов и долгую реабилитацию.
– Тихон, поставь меня на землю. У тебя же рука после операции. Тебе наверняка нельзя поднимать тяжести!
– Да, – ради разнообразия согласился он. – Нельзя. Поэтому я буду тебе очень признателен, если ты перестанешь дёргаться у меня на руках. Мне будет не так трудно.
Варя решила – ладно. Зачем она переживает? Подумаешь, на руки поднял. Примитив какой. Будто это что-то решает. Хочет поиграть