Улыбка черного кота стр. 35
считается указующим перстом судьбы, в том же самолете, что и Антон Житкевич, летел единственный сын доктора Сяо, возвращавшийся после длительной европейской стажировки. Он, безусловно, пошел бы и дальше по стопам отца, продолжил бы их медицинскую династию, принес славу семье… Но теперь все было кончено: выжить юноше не удалось. И огромное отцовское горе доктор Сяо, как многие мужчины в его положении, заглушал работой; он сразу проникся участием к судьбе неизвестного молодого человека, который вполне бы мог быть ровесником его сына.
Когда он впервые увидел пострадавшего в катастрофе, тот уже вышел из коматозного состояния. Он был в сознании, но без памяти: то есть практически потерял не только собственное лицо, но также и национальность, и возраст, и свое имя… Потерял самого себя и не помнил ничего из того, что было с ним до того, как он оказался здесь, на больничной койке…
Много позже, пытаясь оживить в памяти те первые дни после пробуждения, пациент по крупицам, по гранам восстанавливал свои новые ощущения: вторгавшиеся в сознание неведомые звуки, режущий глаза свет, наслаждение от самостоятельного глотка воды… Вот скользнул по подушке луч солнца — и он улыбнулся, точно ребенок. Вот склонилось над ним милое лицо его постоянной сестрички-сиделки, он не знал, кто это и зачем, но его словно окутала непонятная приятная волна. Вот он услышал звуки непонятной льющейся речи и попытался понять хоть что-нибудь в ее интонациях. Это была Жизнь — та жизнь, которую он почти потерял, и осознание ее значило для него очень многое…
Однако эйфория возвращения в мир длилась недолго. Очень скоро лечащим врачам стало ясно, что пациент не помнит названий вещей, не понимает простейших знаков, не реагирует ни на один человеческий язык. Страшно отчего-то становилось и ему самому. Ощущение огромной пустоты мучило его днями и не давало заснуть по ночам.
Доктор Сяо говорил с ним по-китайски, по-английски, по-немецки и, наконец, по-французски, но мужчина, казалось, не понимал слов человеческой речи. На полную амнезию это было непохоже, хотя и давало основания заподозрить ее. Но у парня были живые голубые глаза, в них светились ум и осмысленное понимание происходящего. И доктор, который видел на своем веку много людей, перенесших катастрофы, понял, что это не просто трудный медицинский, но и трудный жизненный случай.
К слову, говорить с пациентом по-русски у доктора Сяо не было нужды. Во-первых, он не знал этого языка, а во-вторых, ему уже сказали, что сюда приезжали родственники немногих российских пассажиров, но этого человека никто из них не опознал.
И тогда доктор Сяо, сдержанный, малосентиментальный человек, никогда не принимавший до того спонтанных решений, оформил на неизвестного молодого человека документы как на собственного сына. Это было весьма непросто, учитывая немалый срок, прошедший после катастрофы, разнообразные бумажно-чиновничьи заслоны. Но у знаменитого хирурга везде были друзья, в том числе и в государственных и официальных структурах. На любое препятствие, встречавшееся ему на нелегком бюрократическом пути, доктор отвечал лишь молчанием, еще крепче и жестче сжимая узкие губы. Он так решил. Он сумеет, он сделает это. Жестокая судьба лишила его родного сына, и теперь он отплатит этой судьбе, обманет ее, украв у нее этого человека и вернув в свой дом молодого