В жаре пылающих пихт стр. 32
о насилии. Ему оно было чуждо и неизвестно – что такое насилие? Маршал уже встречал такой сорт людей. Тех, чей разум порожден насилием, и чья кровь порождена им, и чей холодный, как волчий вой, неприкаянный дух, мечущийся над этими обезлюдившими краями, где нет никого, чья кровь пригодна для утоления его всемогущей жажды.
Он знал таких людей.
Знал, что их убивали прежде остальных.
Когда странники пересекли преграждающие обзор возвышенности, то увидели, что дым струится от спаленного молнией кустарника. Они ускорили ход, перемещаясь по графленому и выветренному алебастрового оттенка грунту в непроглядной полуденной темноте. Вскоре они разглядели несколько уменьшающихся вдалеке фигур, напоминающих своими переливами бисерную вышивку на сформированных ветрами складчатых полосах природной мануфактуры. Те чужаки, которых, по-видимому, было двое или трое, пешком двигались прочь по направлению к реке, и горбоносый прикинул – что нагнать злоумышленников не составит труда.
Жди тут, сказал он, как договаривались.
Индеец сказал. С ними женщина.
Да? Откуда знаешь?
Я хорошо вижу.
Среди них женщина – это точно? Не ошибаешься?
Не ошибаюсь. Я вижу по одежде. А ты нет?
Нет, далековато для моих глаз. Спрячься за холмом. Тут небезопасно. Дальше пойду один. Если услышишь стрельбу, не жди.
…горбоносый обогнал их на лошади, держась на расстоянии, а затем стал приближаться к преследуемым с оружием наготове, укрываясь за темнотой, звоном мороси по камням и порывами ветра. Сделалось так темно, что он не мог различить очертания шелестящей на ветру сорной растительности под копытами лошади. Постепенно дождь стих, стало светлее. Угонщиков оказалось четверо – темнокожий мужчина с ясновидческими глазами, подросток в белых богоугодных одеяниях, красивая черноволосая женщина и годовалый младенец, спрятанный у нее под теплым плащом. Выглядели они как беженцы из скорбного города, где по пророчеству обезглавливал новорожденных обезумевший царь. Заметив едущего навстречу всадника, мужчина выхватил пистолет и заслонил собой подростка, а черноволосая женщина закричала, то обращаясь, по-видимому, к мужу, то к Господу, то к горбоносому, и в диком гвалте последний не мог различить ни одного знакомого слова.
Он торопливо слез с лошади, демонстративно убрал пистолет, выждал и в примирительно-приветственном жесте снял шляпу.
Вы мою речь понимаете? спросил.
Уйди! сказал мужчина.
Успокойтесь, я маршал. У вас мои вещички.
Уйди, а то убью!
И черноволосая непрерывно что-то тараторила, а подросток в белых одеяниях маячил за широкой спиной вздорного отца.
Уйди!
Не пойдет, сэр. У вас мои вещи, да и мул еще свой срок не отжил. Пусть я его за семь долларов получил, но хочу вернуть.
Мужчина направил на него пистолет, но черноволосая не одобряла подобного, пытаясь обратить мужа к благоразумию.
Ты, я так понимаю, отец семейства?
Уйди, застрелю!
Успокойся, я представитель закона. Будь я враг тебе, то разговор с тобой у меня был бы короток. Собственно, на семя воровское я слов не трачу – только свинец. У тебя имя есть?
Мужчина облизнул губы, воспаленные глаза его беспомощно обшаривали местность, он нервно переступал с ноги на ногу.
Прежде, чем он ответил, до них донесся хруст растоптанного валежника. Младенец пронзительно закричал. Горбоносый оглянулся – он заметил в подлеске длинную тень, различимую благодаря изменчивым провалам и глубинам, образованным в незнакомом ландшафте сложной ахроматической игрой светотени. Высокорослая фигура