В жаре пылающих пихт стр. 33
направлялась к ним по затемняющейся с расстоянием травянистой прогалине. Горбоносый быстро надел шляпу, не сводя глаз с мужчины, примирительно поднял левую руку, а правой потянулся к кобуре. Пот струился по холодному лбу. Однако тот, кто вышел, оказался человеком, а не зверем.
Не бойтесь, сэр, сказал негр, снимая шляпу и приглаживая седые волосы.
Ростом он был на голову выше горбоносого, да и в том было шесть футов.
Ты еще кто?
Я просто старик.
Ты вооружен?
Негр улыбнулся.
У меня нет оружия.
А у дружков твоих?
Негр улыбнулся. Я один.
И поглядел на черноволосую женщину.
Между вами раздор.
Тебе надо что? спросил горбоносый.
Боишься меня? спросил негр.
Горбоносый не ответил.
И правильно – того, кто ходит по земле с неуязвимым сердцем, надо бояться. Но у вас ничего нет, что мне нужно, сэр.
У негра под мышкой был сухой хворост, завернутый в брезент. Он нашел подходящее место, пустынную полянку в тени подлеска, сел, сложив ноги, быстро расставил ветки вигвамом, втыкая их в расчищенную землю, начинил растопкой и поджег с помощью какого-то инструмента – безносое лицо испещряли морщины. Старый негр простер ладони над пламенем, глядя на мужчину, на прячущегося за ним мальчика, на женщину и младенца у нее на руках.
Негр протянул руки. Могу я подержать вашего сына?
Она твою речь не поймет, сказал горбоносый.
Ошибаешься. Подойдите, согрейтесь, сказал негр.
Черноволосая женщина взяла старшего мальчишку за руку и, последовав примеру негра, усадила его у огня и села сама.
Ты кто? поинтересовался горбоносый.
Я уже давным-давно никто.
Да? Удобно, однако.
Я слишком стар, чтобы мне кем-то быть.
Негр снял сперва левый промокший сапог, а затем правый; и поставил у костра сушиться.
У меня ничего нет, сказал старик, только моя одежда, мои вериги и мое имя. Зовут меня Барка.
Он посмотрел на мужчину.
Украденное надо вернуть, назидательно сказал.
Но мой сын!
И у меня есть сын. Его называют Красным Томагавком. И имя дано ему по заслугам и по делам его, а они есть красные. Твои же сыновья и ты сам будут названы ворами и осуждены по закону.
Горбоносый заметил перемену в настроении мужчины.
…твой сын – Красный Томагавк, спросил он.
Негр промолчал.
Он и его индейцы убили множество народу и мою маленькую дочку, они подожгли наши пастбища – в огне сгорели наши дома!
Сочувствую вам, ответил негр, но мой сын этого не делал.
Врешь!
Черноволосая, склонившись, прижала теплую щеку ко лбу молчащего младенца и принялась его убаюкивать. Ее муж, стоявший поодаль от костра, нервно постукивал пистолетом о бедро и переглядывался с горбоносым.
Убьешь старика – и я сочту себя следующим, на чью жизнь ты покусишься, ответил ему горбоносый. Поверь, я раздумьями себя утруждать не буду – влеплю тебе пулю промеж глаз быстрее, чем птичка пропоет. Потому покумекай, стоит ли оно того?
Каждого из нас привели сюда наши дети – живые они есть или мертвые, сказал негр. Я просто хочу вернуть моего сына домой.
А кто вернет мне мою дочь? кто вернет мне мой дом!
Не все в мире хлеб, ответил негр.
Лицо мужчины сделалось совсем темным, глаза – яростно сверкали, а злые брови складками сползлись к переносице.