Библиотека

В жаре пылающих пихт стр. 43

Размер шрифта
-
+
Тема

свои обиды! и скоро, браток, местные и глазом моргнуть не успели, а число их перевалило за сотню голов! что твое стадо взбесившихся бизонов.

Горбоносый хмыкнул.

…И они до того расхрабрились, что перли по захолустным деревушкам, грабили, жгли дома и гостиницы, насиловали и убивали – все, что движется, браток. Не жалели ни женщин, ни детей. Уж не знаю, что за безумие руководило поступками этого отродья и, откровенно говоря, знать не хочу, будто это были реконструкции крестовых походов тысячелетней давности. Я сам прибыл в числе добровольцев с федеральными маршалами и полицейскими, всего около ста двадцати человек; и вот всем гуртом гнали мы их три дня по лесам да по полям, но потеряли след и остановились на дилижансовой станции, я заночевал в коттедже, а на утро оператор телеграфа сообщил нам – мол, горят пастбища по ту сторону реки. Это они так след свой заметали. Три обгоревших трупа нашли потом – все ребятня.

Горбоносый причмокнул. Худое дело.

Не то слово, браток. Но ты потерпи креститься – пока черт не запляшет. Когда мы эту сумасшедшую ватагу настигли и загнали в глушь, то стали выжидать, у них быстро кончилось, чем себя кормить – а мы травили их все дальше, пока они не оказались среди голых скал, и мы им предлагали сдаться по-хорошему, подумать о детях, о женщинах. Но в итоге, браток, девятнадцать человек, что на нас поперли с оружием, с холодным, с горячим, мы их перестреляли одного за другим. Как в тире ярмарочные мишени. Остальные сами сдались – кто по доброй воле, кто по злой, кого пришлось уговорами образумить, кто с детьми, кто с младенцами на руках, больными, грязными и плачущими, если повезет, но большинство мертвые. Мы, не рассуждая долго, прямо на месте казнили их предводителей и сержанта. Позже я узнал, что некоторые, пользуясь, по-видимому, всей суматохой, сумели скрыться, а среди них – и Красный Томагавк, тогда еще безымянный и всем безразличный индеец, а с ним и другие подростки. И все как один красные, что твои головешки. И они возвратились в тот котелок, где вся каша заварилась. И оттуда принялись ходить по фермам и поселениям, атаковали ночью, по-умному, жгли дома, а в сумятице побивали белых, мужчин и женщин, как каких-нибудь фелистимлян – всем, что под руку ляжет. На куски рубили тела мужчин – и отправлялись дальше, для устрашения швыряли в окна отрубленные головы, ноги и руки.

Горбоносый покачал головой. Господи Иисусе.

Ты погоди, браток, сладкое я приберег напоследок. Ставки на голову Красного Томагавка и его парней росли час от часу, что за твоим покерным столом – и каждый участник марафона собственноручно стремился Красного рубахой кверху в землю положить, а сверху шестью футами фишек привалить. Искал его среди прочих и я. Края здесь дикие, беззаконные, безвластные, что твой ад – и люди тут очень скоро забывают о человечности. Сама атмосфера их лепит, браток, по-своему усмотрению. И содержание их определяет. Поэтому люди здесь – стекло, а суть их пустая, чтобы они в себя могли принять все, что богу угодно будет. Вот нагрянул я в одну деревеньку по пути, не ожидал чего-нибудь эдакого, а оно получилось наоборот – ни живой души,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.