Библиотека

В жаре пылающих пихт стр. 85

Размер шрифта
-
+
Тема

из членов Христовых.

Живая плоть. Мертвая плоть.

Полюбуйся на плоды нашего труда – это есть справедливость и правосудие? И народ лицезрит их. Но их понимание содеянного нами – превратно. Оно недоступно их пониманию ни в каком смысле. Для них правосудие – есть прилюдное попрание, их участие в правосудии. Они взирают на преступника, но думают, будто бы он наказан за то, что отличается от них – но он не отличается. Они думают, что защищены до тех пор, пока отличаются от него – но они не защищены. Просто не поняли этого. Со временем различий между людьми будет становиться меньше – и объяснять преступные действия станет сложнее. В конце концов человечество окончательно запутается в том, кто прав, а кто виноват.

Холидей спросил. Не пойму я, чего ты втолковать мне пытаешься? Ты прямыми словами говори – а не аз есмь. Я в вашей казуистике не подкован и не приветствую, когда меня вокруг пальца водят, да еще и не пойми, ради какого приварка.

Курильщик оглядел своих братьев иезуитов, которые улыбались и переглядывались, а потом опять повернулся с хитрыми глазами и лукавой ухмылкой к Холидею.

Я твоей верой и историей, брат, проникнулся – проникнись и ты нашей верой. Мы поможем тебе на твоем пути, а ты – помоги нам на нашем.

Глава 15. Ты держишь в руках камень

Впятером они переждали ночь в форте, а за час до рассвета пустились в путь по неожиданной инициативе курильщика. И Холидей отправился с ними. Вдалеке, как сказочный великан, по краю зримого мироздания ступал грозовой фронт, размахивая своей черной дубиной и сшибая остылые звезды с их предрассветных насестов – они исчезали с пастозного неба десятками и сотнями одновременно, словно жаждущие люди сгребали эти гаснущие звезды холодными руками, как угли, которые источали волшебный жар чужих миров, чтобы им согреться.

Надвинув шляпу на затылок, курильщик вглядывался в то, как меняются контуры земли в отдалении на фоне озаренного разъяренными грозами неба, в чьей ярости истинным священнодействием оживлялись незабвенные побоища минувших веков. Всадники рысцой перемещались до восхода солнца в молчании, окруженные душной и таинственной темнотой. Курильщик поднес спичку к сигарке и, закурив, любовался неописуемой чернотой неба и мистическим зноем в безветренном воздухе. Вырисовывались с рассветом тени всадников и, как закабаленные души мытарей, скользили и переливались по раскачивающейся траве, и было слышно, как суетится в зарослях неведомое зверье, непонятно чем движимое.

Курильщик спросил. Когда ты, брат, смотришь на камень – то что ты видишь? А когда смотришь на палку – что ты видишь? Когда держишь в руках священное писание – ощущаешь ли ты, что держишь в руках камень? Окровавленный камень. Тяжелый камень. С глазами, которые жмурятся от удара. Камень со злым лицом. Ты из тех, кто отказывается покидать темную и сырую пещеру – пещеру первобытных умов своих? Или ты не один из них? Я говорю, господь не простит тех, кому он доверил слово свое. Слово божье. Тому, кто стругает копья и строит хижины из костей на черепах человеческих – тому нельзя вверять слово божье. Ибо он сотворит из него то, что сотворит из остального. Свое оружие. И господь не простит их. Они вырежут ножами слова

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.