За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии стр. 154
ней поделать, – объяснила она. – Не понимаю, почему всякий раз, когда я спрашиваю о деньгах отца, часть из которых, я уверена, хранится в офшорах, в ответ получаю лишь гробовое молчание. Никто ничего не знает и ни о чем мне не говорит.
Ей нужен был юрист в Италии, и она сказала Гамне, что он – именно тот, кто ей нужен, потому что его семья была тесно связана как с Мареллой, так и с Габетти, близким другом его отца. Гамна слушал, полностью осознавая, что тема мнимых офшорных активов Джанни – бомба замедленного действия, которую необходимо обезвредить со всей осторожностью, пока она не взорвалась, сметя все и вся на своем пути. Если сведения о деньгах, хранящихся в трастах, станут достоянием общественности, итальянские налоговые органы начнут расследование и оштрафуют семью за уклонение от уплаты налогов. Помимо крупных штрафов, обвинение Джанни в уклонении от уплаты налогов стало бы унизительным ударом по его имиджу ведущего итальянского бизнесмена и самого известного гражданина Италии. Вот почему он согласился с ней встретиться.
Местом первой встречи, состоявшейся 1 мая, Маргарита выбрала укромный уголок в баре роскошного миланского отеля «Отель де Милан». Был государственный праздник, выходной, и она надеялась, что в баре будет пусто. Так и вышло. На встречу она пришла в элегантном платье и представила Гамне своего швейцарского юриста Жана Патри. Маргарита объяснила, что Гранде Стивенс отказался обсуждать офшорные средства Джанни, и показала кипу бумаг, врученных ей в марте Мароном. Это отправная точка, заявила она.
Адвокаты изучили бумаги. Использование офшорных трастов в таких местах, как Люксембург, Лихтенштейн, Сан-Марино, Монте-Карло и Британские Виргинские острова, является стандартной практикой управления финансами сверхбогатых людей, частью процедуры защиты активов, позволяющей скрыть их от посторонних глаз. Вот уже несколько поколений итальянских предпринимателей, с самого окончания Второй мировой войны, регулярно прятали часть своих законных доходов в Швейцарии и других странах, гарантировавших анонимность и защиту от дестабилизации политической обстановки, терроризма, похищения, а также позволявших избежать уплаты налогов. У Мареллы имелся швейцарский вид на жительство, и потому те средства и дома в Нью-Йорке и Швейцарии, которые Джанни завещал ей, не считались офшорными. Однако, если итальянские граждане скрывают свои легально заработанные средства от налоговых органов и хранят их за пределами Италии, их могут привлечь к ответственности за неуплату налогов. Впрочем, многие добровольно шли на этот риск.
Помимо прочего, анонимность, гарантируемая офшорным миром, является магнитом для преступной деятельности, ведь «невидимые» платежи могут направляться на счета компаний, физических лиц или правительств. В этом тайном мире законные аспекты сосуществовали бок о бок с незаконными. Так, разразившийся в Италии в 1990-х годах скандал со взяточничеством показал, насколько распространенным явлением было содержание компаниями так называемых тайных фондов, из которых осуществлялись незаконные выплаты политикам в обмен на услуги.
Юристы согласились с тем, что помимо полного перечня офшорных активов Джанни необходимо составить и список предметов, входящих в его коллекцию произведений искусства, отдельные экспонаты которой украшали стены их с Мареллой многочисленных резиденций. Когда речь зашла о картинах, Гамна вспомнил, как сам бывал в гостях у Джанни и Мареллы в Санкт-Морице и Риме и восхищался этой исключительной коллекцией. Известно было, что в нее входили работы таких классиков, как Каналетто и