Библиотека

Журавушки стр. 119

Размер шрифта
-
+
Тема

ни проехать. А ночью разведрило.

Днем потеплело. Небо яркое. Взглянешь – и глазам больно. А по небу редкие облака плывут. Даже не плывут, а едва движутся. Природа решила напоследок побаловать людей. Солнце проглянуло. Лишь низовой ветер, баловник, старался в каждую щелку скользнуть, и тогда знобило, заставляя укутываться в теплую безрукавку.

Надоело в избе колготиться. Который уж день носа не высовывал. Чай попил. Всё выглядывал в окошко, не натянуло ли тучи, ан нет, небо чистое, словно умытое. Простенький супец с вермишелькой сварганил. Старые газеты полистал. В окошко посмотрел. Не выдержал. Набросил безрукавку и подался на двор.

Дядька Ефим взглянул на чистое небо. Господи, хорошо-то как! Синее небо, с которого доносились крики журавлей, что там и сям виднелись. И кружили они над округой, и курлыкали, о себе напоминая… Последнее время обложные тучи нависали над Васильевкой, прижимая к холодной и сырой земле. Взглянешь, и казалось, вот-вот за крыши тучи заденут. Морось сыпала с утра и до вечера, а сейчас…

Сейчас тепло. Дядька Ефим поднял голову, взглянул на яркое осеннее солнце и не удержался, чихнул. Огляделся. Хотел было взяться за лопату, по осени всегда работа найдется, здесь подкопать, тут вскопать, а там засыпать, но потом махнул рукой, вышел за калитку, присел на лавку, прислонившись к забору, снова взгляд на солнце и притих, закрыв глаза. Грелся…

* * *

– Петрович, держись! – не сказал, а протяжно закричал Семен, когда увидел, что рядом с командиром отделения, его дружком, взорвалась мина и его отбросило в сторону. И Петрович упал, неуклюже подвернув руку, и не шевелился. – Держись, командир! Не из таких переделок выбирались. Сейчас вытащу…

Семен кинулся к нему. Осталось немного, всего два-три шага, и тут яркая вспышка перед глазами, он словно в стену ткнулся, рванула боль в ногах и груди, аж в глазах свет померк, и вздыбилась черная земля перед ним, и Семена швырнуло в сторону…

Семен упал не на землю, всю иссеченную осколками от мин и снарядов, он свалился на щелястый пол и протяжно застонал, пытаясь одной рукой зажать рваную рану на боку, а другой рукой дотянуться до ступни, которая была словно в огне, а вторую вывернуло и он никак не мог ее поправить. Застонал и открыл глаза, закрутил головой, не понимая, где находится. И снова огнем полыхнуло в груди и ногах, аж дыхание перехватило. Семен заскрипел зубами – протяжно, громко и знобко…

– Семушка, миленький, успокойся, – откуда-то из ночной тьмы донесся голос жены, она присела рядом и прижала его голову к груди и принялась раскачиваться, словно младенца убаюкивала. – Опять война приснилась? Снова своих дружков повстречал? Господи, когда же это закончится? Война давным-давно закончилась, а ты до сих пор воюешь!

Она замолчала, но плечи ее дрогнули.

Семен понял, жена заплакала. И сколько этих слез пролила ночами – одному богу известно, а сколько еще будет – ничем не измерить…

– Наверное, до последнего своего часа буду воевать, – глухо сказал он и знобко передернул плечами, словно замерз. – Так и ходят дружки каждый раз. Стоят и смотрят на меня, словно сказать хотят, но молчат. Живу с той поры и мучаюсь. И дружков не могу отпустить, и близким покоя не даю…

Сказал Семен

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.