Журавушки стр. 136
в густых зарослях и в оврагах, куда не попадали солнечные лучи, ещё местами лежал снег, они с мальчишками бежали купаться. Выскакивали на берег и с синюшными трясущимися губами валились на молодую, не подросшую траву, чтобы согреться под весенними лучами солнца. А потом наступали каникулы. Казалось, всё лето впереди, но не успевали оглянуться, снова в школу пора собираться.
И так каждый год, пока не получили аттестаты. Все стали разъезжаться. Одни в райцентр направились. Там было училище для механизаторов. И ребята поступали учиться. Главное – ездить недалеко. Всего каких-то двенадцать километров. Многие были знакомы в этом училище. Другие, как Тимофей и его братишка, в город отправились. И девчонкам, с кем гуляли вечерами, клялись-божились, что отучатся и вернутся. Пусть ждут.
Но город – это капкан. Кто попал, тот уже не вырвется. Так и будет всю жизнь в этом городе жить. Кто попадает в него, почти все становятся пленниками, и Тимофей – тоже. Заманила, закружила городская жизнь. Не успел оглянуться, а жизнь как бы прошла. Сыновья выросли. Уже работать пошли. Скоро свадьбы сыграют, детишки пойдут, и он станет дедом. Сразу вспомнились родители.
Тимофей удивлялся, как у них хватало сил нянькаться с оравой ребятишек. У него двое сорванцов, у младшего братишки аж четверо. Бывало, в один день приезжали в деревню, и тогда дым коромыслом в избе. За ребятишками приглядывали отец с матерью, а они с братишкой и жёнами занимались по хозяйству. Помогали родителям. Работа всегда находилась. Вон, целое поле до самой речки спускается. И всё картошка. И полоть, и окучивать нужно. А кроме этого ещё огород. Один возле дома, где всякая мелочь росла, а капусту мать высаживала возле речки, чтобы воду поближе таскать. Слегами загородили, вскопали, вот тебе и огород.
Тропку протоптали до воды. Капуста воду любит. Кочаны вырастали на загляденье. Тимофей помнил, как мать ходила на огород и долго там бывала, с каждым кочаном разговаривала, его закручивала. Кочаны вырастали тугие, тяжёлые да хрусткие, а вкусные – страсть!
И солили сообща. Заранее договаривались, в какой день займутся засолкой, и приезжали с семьями. Мать к тому дню капусту приготовит, морковку да укроп с яблоками. Взрослые капусту шинковали и морковь тёрли, мешали, раскладывали да утрамбовывали. Ребятишки возле большого стола крутились, кочерыжки ждали. Это был праздник для них. Кому первому доставалась кочерыжка, тот опрометью мчался на улицу, чтобы ото всех сбежать и одному схрумкать её – эту сладкую кочерыжку. И так весь день, пока не заканчивали работу…
А когда отца не стало, мать затосковала. Места себе не могла найти. Займётся чем-нибудь, а посмотришь, она сидит, сама не шевельнется, о чём-то думает. Окликнешь, она не слышит. Тимофей много раз звал её в город, но мать и слышать не хотела. Разве можно уезжать, если тут все родственники на мазарках лежат. И принималась перечислять: отец и дед с баушкой, и дядья с тётками, и крёстная с мужем, а сколько знакомых и соседей… Да все, кого уж нет с нами. Как от них уедешь, кто ж будет за могилками присматривать? Нельзя бросать родные могилки, нельзя!
Не соглашалась перебраться в город, когда Тимофей с братишкой заводили разговоры про переезд. Всё ж не одна.