Библиотека

Журавушки стр. 138

Размер шрифта
-
+
Тема

еще с прошлого года и вроде огурчики остались. Протянем зиму, как пить дать, протянем. Ты уж не забудь, что просила.

– Ладно, привезу, – кивнул головой Тимофей и снова поёжился. – Холодно.

– А, ну ладно, беги к мамке, беги, – махнула рукой баба Анюта. – Чать, соскучилась. Все глазоньки проглядела. Тока и разговоров, что про вас, про детишек. Скажи ей, на обратном пути загляну. Ну беги…

И она, упираясь взглядом в пожухлую траву, медленно пошла по едва заметной тропинке.

Тимофей добрался до дома. Распахнул калитку и остановился, осматриваясь. Двор усеян всяким мусором, который нанесло порывами ветра. Удивился, что мать не убирается. Она чистоту любила, а тут… чёрт ногу сломит, как говорят. Тимофей поднялся на крыльцо, толкнул дверь и ввалился в избу. Холодно. До печи дотронулся. Не топлена.

– Мам, что молчишь? – не снимая одежды, Тимофей прошёл в горницу. – Что случилось? Баба Анюта в гости к тебе собралась. От кумы на огонек заглянет. Чай готовь…

Сказал он, когда увидел, что мать лежит на кровати, а на табуретке, что рядом стояла, какие-то лекарства и кружка с водой.

– Что-то расхворалась, сынок, – сказала мать, укутавшись в сто одёжек. – Почти неделю пластом лежим. Многие занедужили. Помочь-то некому. Одно старичьё в деревне. Вон, бабка Анютка оклемалась, а теперь шлендает по деревне. Новости рассказывает. И то хорошо, а лечить некому. Ладно, ты приехал. Спасай нас, стариков…

И вздохнула, а потом зашлась в долгом кашле.

– Ладно, что-нибудь придумаю, – нахмурившись, сказал Тимофей, а потом пошёл к двери. – Сейчас в райцентр смотаюсь. Домой позвоню, чтобы моя Лариска приехала. Вернусь, и будем вас лечить. Не оставлять же одних…

И вышел.

Целую неделю Тимофей с женой ухаживали за матерью и стариками, а потом, не слушая причитаний, отдали на временное содержание десяток кур – животин – соседям, собрали несколько узелков с одеждой, усадили мать в машину и увезли в город. Так мать осталась зимовать в городе…

Тимофей небольшую комнату выделил для матери. Окна выходили на центральную площадь. Красивое место. Памятник стоит, а рядом фонтан. Правда, зимой не работал, но всё равно красиво, потому что в начале декабря начинали готовить городскую ёлку. Везли с реки толстый лёд. Сновали машины, груженные снегом. Повсюду висели разноцветные гирлянды, а вокруг возводили ледяной городок с теремками, горками и чудными сказочными зверями. И тогда у жителей начинался праздник, который продолжался чуть ли не до весны, пока не разбирали новогоднюю ёлку…

Сыновья повсюду за собой бабушку тянули. В кино водили, даже в театре побывали, а уж сколько мороженого съели в кафе да газировки выпили – это не сосчитать. Вечерами, после ужина, мать брала стул и присаживалась возле окна. Сидит и площадь рассматривает. Яркая, красивая! И людей много гуляет, ребятишки бегают. Так просиживала до ночи. Егорка, младший сын, приезжал. Прикатит всей семьей, внуки окружили бабушку. Развлекали её. Тимофей поглядывал и радовался, что мать в городе прижилась, что теперь с ним останется жить…

В конце февраля, когда не по-зимнему стало проглядывать солнце, но забесновались последние метели, мать затосковала. От окна не отходила, всматриваясь в белесую мглу за окном и прислушиваясь к завываниям ветра, а сама потихонечку вздыхала, стараясь не показывать вида.

Однажды, когда Тимофей вернулся с работы, жена

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.