Библиотека

Журавушки стр. 137

Размер шрифта
-
+
Тема

Всё ж они рядышком будут. Никто не заставляет работать. Живи и радуйся, с внуками играйся, веселее будет, но мать отказалась.

Лучше одна в пустом доме, но рядом со всеми, кто ушёл в мир иной, чем за тридевять земель и в чужом доме, хоть и родная кровинушка. В деревне оставалась. Одну зиму перезимовала, вторую и третью, пятую и десятую, а в деревне к тому времени уж почти никого не осталось. Многие поразъехались, некоторых на мазарки снесли, а те, кто остался, тому ехать некуда да уже незачем…

…Люди прирастают душой к родному дому…

Мать жила одна, но хозяйство продолжала держать. С десяток кур – это были её животины, которых нужно каждый день кормить. Да ещё надо за огородом присмотреть. Как же без картошечки и капусты, а огурцы и помидоры на зиму заготовить, а варенье сварить, а малина да крыжовник для внучат? И продолжала заниматься. Отмахивалась, что в городе можно всё купить. Где же купите свеженькую малинку или смородину да ещё прям с куста, или из-под курочки свеженькое яичко, если в городе хозяйством не занимаются. И посмеивалась.

Тимофей постоянно ездил в деревню, чтобы помочь матери. Дети выросли, тоже помощь. Да ещё жену брал с собой. Все выходные проводили в деревне, чтобы дела переделать и к зиме подготовиться. А готовить-то нужно много. Одних дров – кубометры. В округе леса бедноватые, больше ольха да осина росла, а они же как порох – полыхнули, а жара никакого. И поэтому приходилось помногу заготавливать. К зиме высокие поленницы вдоль заборов тянулись, а поверх старые куски рубероида укладывали, чтобы дождём не промочило. Зимы долгие. Дров много требовалось. Да ещё соседям помогали, что попросят. Так в деревне принято…

Но однажды всё же мать отправилась в город на зимовку, как говорил Тимофей. Разболелась. Сильно. На дворе поздняя осень. Вот-вот ляжет снег. Утренние морозы прихватывали мокрую землю. Лужи покрывались хрустким льдом. Небо до горизонта затянуто тяжёлыми и неповоротливыми тучами.

В выходной день, как обычно, Тимофей приехал в Васильевку. Остановился на обочине. Передернул плечами. Зябко. Березки сбросили листву и под ними словно золото рассыпали. А там рябинки видны. Яркие ягоды, красные. Говорят, много рябины – это к суровой зиме. Он снова повел плечами. Осмотрелся. Тишина. Хотя нет. Порывы ветра доносили чьи-то голоса, а там забрехала собака, но умолкла. Видать, в конуру забилась. Холодно.

– Здравствуй, Тимоша, – рядом раздался старческий голосок, и он увидел старушку, сгорбленную чуть ли не до земли. – К мамке приехал? Это хорошо! Снова решил в город забрать?

– Да хотелось бы… – сказал Тимофей и поздоровался. – Здравствуй, баб Анюта. А ты куда собралась в такую непогодь?

– Э, да разве это непогодь? – захекала она, прикрывая беззубый рот, а потом поправила теплый платок. – Я к своей куме собралась. Посидим, чаёк пошвыркаем с медком, да поговорим по душам. Ейный сынок письмо прислал. Вот новостями поделится.

И тут же дернула Тимофея.

– Тимош, када в следующий раз соберешься сюда, прихвати спичек побольше и сольцы не забудь. Дядька Ефим собрался свинку зарезать. Обещал сальца дать. А куда мне одной-то? Вот и хочу засолить, чтобы не спортилось. Всё целее будет. И зима долгая. Картоха уродилась. Вот сало посолю. Помидорки есть

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.