Библиотека

Журавушки стр. 194

Размер шрифта
-
+
Тема

не давала ступить. И Шурка родился, думали, заживут как люди, ан нет, еще пуще баба взбеленилась. Ладно, смогли уговорить, чтобы мальца на лето привозили в деревню. Болезненым рос, чахлым, словно растение, которое света не видит. Привезут, а сын даже в дом не захолдит, всё в рот глядит своей женушке, как она скажет, так и будет. Эх, упустили его, а теперь плоды пожинаем!

И старик махнул рукой.

Поднявшись на крыльцо, Шурка неожиданно остановился. Посмотрел на деда и оглянулся на собачью будку, возле которой, поскуливая, крутилась чернущая большая собака, припадая к земле на передние лапы, и подвизгивала, посматривая на мальчишку, словно хотела всем видом показать, что и она соскучилась…

– Деда, глянь, как Шарик радуется, – мальчишка принялся дергать старика за рубаху. – Глянь, это же он по мне соскучился, – сказал, нахмурился и протяжно вздохнул. – И я скучал по нему. Даже во сне видел. Папке рассказал, а он смеется, что обманываю. А я правду говорил, правду!

Сказал, снова нахмурился. Дед Павел потрепал его за плечо и подтолкнул, мол, что стоишь-то, зачем заставляешь собаку ждать. И Шурка побежал к будке. Собака кинулась ему навстречу, но толстая цепь крепко держала её, и она захрипела, поднявшись на задние лапы. Мальчуган поймал Шарика за крепкий ошейник. Обнял его, крепко прижался, вдыхая терпкий запах собачьей шерсти, и принялся гладить, а сам всё шептал и шептал ему, прижимая к себе большую голову собаки.

– Шарик, Шаричек мой… Я соскучился по тебе. Весь год вспоминал, как с тобой играли, как на речку бегали. Я всё помню. Вижу, и ты не забыл. Папку просил, чтобы съездили в деревню, а он отмахивался. Говорил, что занят, а сам все выходные на диване лежал.

Шурка потихонечку шептал собаке, прижавшись к ней. И она словно понимала его, прислушивалась к словам и поскуливала, стараясь лизнуть его широким влажным языком…

Заскрипела калитка. Донеслись шаги.

– Сынок, Сашенька, ну-ка отойди от этой собаки, – раздался недовольный голос матери. – Она же вся грязная и в репьях, от нее за километр псиной пахнет. Фу, гадость какая! – она поморщилась, прикрывая нос платочком. – Отойди, кому сказала! Вдруг укусит. Потом заболеешь. Собака же грязная и вонючая…

Она вновь повторила и брезгливо поморщилась.

– Не обманывай, Шарик чистый, – продолжая обнимать за шею собаку, заторопился мальчишка. – Шарик не кусается. Он любит меня, любит. Да, Шарик?

И еще крепче прижался к большому псу.

– Отойди, – уже раздраженно вскрикнула мать и топнула каблучком. – Если не отпустишь грязную собаку, в деревне не останешься. С собой заберем. С нами поедешь, так и знай!

И она снова топнула.

Шурка посмотрел на отца, который стоял позади матери. Взглянул, словно хотел, чтобы отец защитил его, но тот удрученно развел руками и кивнул на мать, словно хотел сказать, что против мамки не попрешь – главнокомандующая в семье.

Шурка притих. Он испугался, что мать заберет его. Взглянул на деда, который стоял, нахмурившись. И еще крепче стал прижиматься к собаке, а сам всё шептал и шептал, и собака словно понимала его и пыталась успокоить, норовя лизнуть широким языком.

Дед Павел стоял на крыльце. Курил едучий до слез самосад. Порывы ветра завивали дым колечками и развешивали его на широкой неухоженной бороде старика. Дед

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.