Журавушки стр. 195
долго слушал ворчание снохи, которая на дух не переносила деревню, смотрел на её недовольное лицо, на сына, который стоял словно ничего не замечая.
Взглянул на внука, который вцепился в собаку, словно опасался, что его сейчас оторвут от нее, усадят в машину и увезут в этот ненавистный город или заберут с собой на море. Дед Павел поплевал на заскорузлую ладонь и затушил окурок и сунул в жестяную коробочку.
– Ну-ка, цыц, гости дорогие! – забасил он, пряча коробочку в карман. – У себя дома станете командовать, а здесь я был и останусь командиром. И мое слово – это закон для всех, а для вас – тем более. Вы можете уезжать на все четыре стороны, хоть на курорты, хоть в санатории или на моря и океяны, хоть к черту на кулички, а может, еще куда-нибудь подальше – не удерживаю, но Шурку вам не отдам. И так видим его раз в год по обещанию. Он останется с нами. Перед школой заберете и не раньше. Как сказал, так и будет. А сейчас проходите в избу. Мать на стол собрала. Всё простынет. Проходите…
Старик махнул рукой, приглашая в дом, и стал подниматься по ступеням.
– Извини, отец, свободного времени нет. Мы не будем проходить, – снова развел руки сын и кивнул. – Нам еще до города нужно добраться. Пока доедем, ночь настанет. А утром надо за билетами сходить. Путевку взяли в санаторий. Хотели втроем поехать, а этот уперся, как баран, – он кивнул на сына, на Шурку. – Наотрез отказался с нами ехать. Пришлось в эту дыру его везти.
И он мотнул головой, показывая на Васильевку, от которой осталось-то всего ничего дворов. А потом, достав ключи от машины, принялся вертеть на пальце, и поглядывал на жену, словно её поторапливал.
– Да ты в родной дом зайди! – затряс рукой старик. – В прошлом году приехал, даже пяти минут не посидели. Обратно умчались. И так каждый раз, когда появляетесь. Это же твой дом, а ты даже на пороге не постоял. Пройди, с матерью родной поговори, я уж промолчу про себя. Чаю попейте. Вот уж мамка радоваться будет! А вчера сосед гостинец принес. Свежий мед. Как чуял, что гости появятся. Зайдите…
И опять махнул рукой, приглашая в дом.
– Извини, батя, – повторил сын. – Мы уезжаем. Дел невпроворот, а нам еще ехать за тридевять земель.
Он кивнул жене, и она поспешила к машине, не попрощавшись с сыном и стариками, лишь нахмурилась и погрозила пальцем, взглянув на Шурку. Они поднялись по тропке к машине, уселись в нее и, развернувшись, попылили по деревенской дороге, объезжая многочисленные ухабы.
– Вот тебе и родной сыночек. Правду сказал, если бы не Шурка, он давно бы позабыл дорогу домой. Н-да, видать, мало добра в его душу вложили. Прозевали сына, не вложили главное в него, а он понахватал незнамо что на стороне, а мы теперь пожинаем, – пробормотал под нос дед Павел, вздохнул, подхватил сумку с вещами и, подталкивая Шурку, они стали подниматься по ступеням. – Айда домой, внучок!
Он сказал, чуть приостановился, прислушиваясь к шуму удаляющейся машины, и опять вздохнул.
Шурка скинул обувь на веранде. Открыл дверь и зашел в дом. Бабушка хлопотала возле стола, расставляя многочисленные чашки и