Библиотека

Журавушки стр. 197

Размер шрифта
-
+
Тема

ним советуешься. Как он скажет, так и делаешь. Я же всё вижу, всё!

Сказал и хитро прищурился, поглядывая на бабу Таню.

– А как же не советоваться? – удивленно сказала баба Таня. – Мы прожили с дедом долгую жизнь. Всякой она была. Веселого мало было, а тяжелого на десятерых хватило бы, но нам на двоих досталось. Через многое прошли с дедом. И много пришлось повидать, как радости, так и горя людского. А беда, как известно, сближает. Вот и приросли друг к другу, поэтому не расстаемся. А что ворчу на деда, так внимания не обращай. Я ж не со зла делаю, а так, по привычке. Сама ворчу и тут же жалею его, но виду не показываю. Так и живем…

Она замолчала, вздохнула и, насупив реденькие брови, задумавшись, сдвинула занавеску и стала что-то рассматривать за окном.

– А как можно прирасти друг к другу, если ты со мной сидишь, а дед на крыльце курит? – удивленно переспросил Шурка. – Обманываешь, баб Тань!

И он, засмеявшись, махнул рукой.

– Ты, Шурка, мал еще, чтобы это понять, – сказала баба Таня и кивнула на речку, что виднелась позади огородов. – Душами приросли, вот чем. Нельзя в этой самой жизни жить без поддержки друг друга. Никак нельзя, Шурка…

Баба Таня сидела напротив внука. Вроде смотрела на него, но в то же время она глядела куда-то вдаль, за его спину, словно что-то видела там. Говорила неторопливо, перебирая натруженными пальцами краешек застиранного серого полотенчика, поглядывала на него блеклыми, выцветшими за долгую жизнь глазами и продолжала рассказывать про сломанные судьбы людей…

Шурка сидел, забыв про чай, и слушал неторопливый бабушкин рассказ. Смотрел на темное морщинистое лицо, на седую прядь волос, что выбилась из-под платка, а она даже не замечала, продолжая рассказывать про жизнь, и всё смотрела ему за спину, словно что-то видела там, а может, заглядывала в свое прошлое и думала о будущем.

И Шурка не выдержал. Оглянулся, но позади него была обшарпанная стенка. Он пожал плечами, недоумевая, что баба Таня там видит, и снова прислушивался к ее словам, которые она неторопливо, словно петельку за петелькой нанизывала на спицы, и всё старался разобраться в этих хитросплетенных рассуждениях о жизни, о судьбах людских. Он слушал бабу Таню и всё пытался понять, о чем она рассказывает, и пробовал смотреть на жизнь ее глазами. Шурка внимательно слушал бабу Таню и вздрогнул, когда донеслись тяжелые неторопливые шаги, гулкое покашливание, со скрипом распахнулась дверь, и через порог шагнул дед Павел: высоченный, здоровущий, как казалось Шурке, с большущей и вечно неухоженной бородой, в которой там и сям застряли крупинки самосада. Взгляд из-под густых насупленных бровей казался злым и настороженным, но Шурка знал, что дед с виду только злой, а в душе-то добрый, только виду не подает.

Дед стоял возле порога в пузырястых штанах, рубаха навыпуск расстегнута чуть ли не до пупа, виднелась густая поросль волос на груди, и вился черный шнурок с простым крестиком. Он стоял и хмуро поглядывал на них.

– Послушай, матушка, – так он назвал бабу Таню и кивнул на окно. – Вечер на дворе. Стадо по деревне гонят, а ты сидишь и лясы точишь. Иди, встречай нашу кормилицу. И ты, Шурка, поднимайся.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.