Журавушки стр. 56
упрутся. Упрутся для того, чтобы оттолкнуться посильнее и гнать врагов с нашей земли-матушки. Гнать так, чтобы на века вечные запомнили, что нас никто не победит. Многие пытались завоевать нашу страну, и ни у кого не вышло, потому что никаких сил не хватило бы, чтобы сломить русский дух…
Николая озноб охватывал, когда вспоминал переправу. Спасибо Кузьмичу, что помог переправиться на другой берег, а был бы один, тогда точно бы хана пришла. Николай сызмальства не умел плавать. Воды боялся, как огня. И речка Ветвянка была под боком, и парни бегали купаться, он увязывался с ними. Побарахтается на мелководье и ладно. А одного парня дернуло пошутить над ним. Взял и столкнул с обрыва, а там стремнина проходила, и не успели глазом моргнуть, как Николая понесло течением, только головенка то появлялась, то исчезала под водой. Парни кинулись спасать, да куда им! Николай бы утоп, но повезло. Деревенский мужик увидел, что парни заметались по берегу, и понял, что пришла беда. Он и заметил среди волн головенку Николая и, как был в одежке, так и кинулся наперерез. Поймал. Вытащил на берег. Откачал его. Подхватил на руки и быстрее домой. В тот вечер многие парни отведали кнут и вожжи. Даже Николаю досталось, чтобы не бегал на речку. Вот с той поры у него была боязнь к воде…
Николай вздохнул. Да, была деревня, и остались одни бабы да несколько стариков, а остальные мужики ушли на фронт. А тут беда приключилась. Молния попала в его дом. Полыхнуло так, что почти половину деревни словно корова языком слизнула. А что бабы могли сделать да старики? Ладно, сами живы остались. Правда, подались по родным и знакомым, жить-то надо – это рассказал Карпов Иван – односельчанин, которому жинка в письме сообщила, какая беда приключилась с деревней.
Они в тот день сколотили подобие плота. Даже не сколотили, а связали. Кузьмич надрал лыка. Скрутил его. Нашли два бревна. И к ним привязал поперечины. Николай принялся крепко стягивать, а Кузьмич запретил. Все должно быть словно на шарнирах. Если попадет снаряд рядом, не перевернет плотик, а он будет как бы качаться на волнах, а мы вместе с ним. Николай с сомнением глянул на хлипкую с виду конструкцию, но доверился товарищу.
И вот батальон стал переправляться на другую сторону, чтобы закрепиться на высоком берегу и дать отпор фрицам, задержать их. Вещмешки привязали к поперечинам. Сами легли на бревна. В руках обрезки досок, невесть откуда их достал Кузьмич. И они поплыли. Сказать, что было страшно – это ничего не сказать. Жутко, когда над рекой взлетали столбы воды вперемешку с остатками плотов и наших солдат. Чем ближе был противоположный берег, тем меньше оставалось плотов на воде. Страх подгонял, а еще ненависть, что ли… Если его убьют, кто отомстит за сыновей? И поэтому Николай греб, вжимаясь щекой в бревно, и все ждал, когда они пристанут к берегу. И дернулся, когда неожиданно уткнулись в высокий берег, по краю заросший камышом. И они с остатками батальона бросились карабкаться на крутой берег, чтобы задержать фашистов…
Рядом с головой чмокнула шальная пуля, брызнули кусочки глины, перемешанной с песчаником. Николай чертыхнулся и немного отодвинулся. И снова