Библиотека

Журавушки стр. 63

Размер шрифта
-
+
Тема

солдат…

Его потянули наружу. Опять полыхнула боль, и он застонал. Казалось, громко застонал, а на деле едва слышно.

– Терпи, солдат, сейчас ногу перетяну и потащу тебя, – опять девичий голос. – Не шевелись…

Он почуял, что девчонка стала возиться с ним. Больно. Очень больно. Он приходил в себя и снова терял сознание. Воду почуял, когда сунула фляжку. Едва заметный глоток и все – силы не хватило, чтобы вдосталь напиться. Он попытался приподняться, и опять поплыла тьма перед глазами.

Николай очнулся на столе, и невысокая женщина в белом халате, перемазанном кровью, колдовала над ним. Он застонал. Пытался открыть глаза, но силы хватило всего лишь чуточку приоткрыть. И снова застонал.

– Терпи, солдат, – глухо донесся голос врача. – Радуйся, в живых остался. Говорят, все, кто рядом был, полегли. Журавушками домой вернутся и будут курлыкать, душу изводить. Ты да молоденький солдатик остались. Его уже отправили в тыл. Вот сейчас подлатаю тебя – и тоже в тыл поедешь. Для тебя война закончилась. Но главное, что фашистов не пропустили. Обломали они зубы, а теперь в обратную сторону погоним их, и в этом есть твоя заслуга, солдат!

Он вскинулся. Хотел было не сказать, а закричать, как закончилась его война, если я еще за своих сынков не рассчитался? Но вновь тьма перед глазами, и он уже в который раз потерял сознание.

Потом был долгий путь в тыловой госпиталь, где лечили тяжелых, как говорил санитар, который с напарником поднял его в палату и переложили на свободную койку.

Николай Ерохин молчал. Хмурился, посматривая на ноги. Одна целая, а от второй култышка торчит. Как ему жить с такой ногой, да еще в деревне? Он хотел после войны вернуться в родные места, чтобы восстановить сгоревшие дома. А теперь как ему жить – безногому в деревне? Ни копать, ни дом срубить, ни сено заготовить. Да лучше бы на поле боя остаться вместе со своим другом Кузьмичем, журавлями подняться в синь небесную, чем теперь мучиться. И он с силой ударил кулаком по стене, а потом по култышке и заплакал. Впервые за эти годы у него потекли слезы.

– Ты поплачь, солдат, поплачь, легче станет, – с соседней койки донесся голос. – Не стыдись слез, солдат. Эй, сестричка, накапай ему в рюмашку, в себя стал приходить. Накапай…

Он выпил из стакана какие-то вонючие капли и отвернулся к стене, вспоминая прошлую жизнь, войну проклятущую и сынков, которые там остались. И не заметил, как уснул…

Так началась его госпитальная жизнь. Нет, она продолжилась. Он уже несколько месяцев находился тут. Одних выписывали, и путь у всех был в разные стороны. Одни опять отправлялись бить врага, а другие возвращались домой. И было видно по их лицам, с какой неохотой они уезжали, когда другие воюют, когда вовсю идет наступление и враг бежит, а их списали вчистую, и вместо того, чтобы вернуться в родную часть, они едут домой. Но с другой стороны, если взглянуть, они возвращаются домой, где их ждут каждый день и каждую минутку, лишь бы они вернулись. Пусть искалеченные, без рук или ног, но живыми – это главное…

Николай всегда хмурился, когда шла выписка. В душе-то радовался, что одни пойдут фашиста бить, а другие отправятся

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.