Журавушки стр. 65
потихонечку вышла…
– А что делаешь? – подбежал Алешка, когда Николай сидел во дворе госпиталя и вырезал из чурбака протез. – А для чего делаешь?
Он тараторил быстро, и картавинки то и дело проскальзывали в разговоре.
– Ногу себе делаю, – покосился на него Николай. – Фашисты откромсали мне ногу, а я лучше старой сделаю. Видишь два сучка, словно два глаза смотрят? Они будут на дорогу глядеть, чтобы я не споткнулся. Так и буду ходить: скрип-шлеп, скрип-топ…
Алешка засмеялся.
С той поры как Алешка сбежал из детдома и вернулся в госпиталь, они почти не расставались. Алешка прибегал к нему и начинал делиться новостями, а Николай слушал, наливал чай, и они вдвоем пили вприкуску. Пили долго, до пота. И Николай снова брался за протез, а Алешка вертелся рядышком. Знал, что ему будут рассказывать сказки. И когда Николай начинал, тот застывал, вслушиваясь в каждое слово, а бывало, что засыпал, притулившись к боку Николая…
– Вы прямо как родные, – проходя мимо, сказала санитарка. – С утра и до вечера воркуют. И не разгонишь…
– А может, мы и взаправду родные, – сказал Николай. – Он Ерохин – и я тоже. Да, Алешка?
Он покосился на мальца.
Алешка вскинулся. Хотел было обнять Николая, но не стал, а просто прижался к нему, взглянул снизу вверх, потом на санитарку.
– Правда, – не сказал, а выдохнул Алешка и еще сильнее прижался.
Николай закряхтел, опустив глаза, и неловко стал поглаживать Алешку по плечу.
– Ну, а что же вы, родственники, порознь живете? – махнула рукой санитарка. – Тебя же, Ерохин, к выписке готовят, вот и…
Она не договорила и взглянула на Алешку. Замолчала. Пошла. Потом оглянулась на них. И покачала головой, как они сидели, обнявшись. И ушла.
Чуть погодя начался обход. Алешка хотел было убежать. Врач ругал, если он надоедал раненым. И Алешке не хотелось попадаться на глаза, а то обоим попадет. Но Николай придержал его. Так и сидели в обнимку, пока не зашел врач в сопровождении санитарки, которая держала в руках папки с бумагами на раненых. Врач мельком взглянул на них и принялся за обход, оставив Николая с Алешкой напоследок.
– Ну-с, что скажете, родственники? – поправляя круглые очки, дужка была замотана нитками, сказал врач и взглянул поверх них. – Что же молчали, что вы родня?
Спросил, а в глазах усмешка, но не злая, а добрая. Видать, санитарка рассказала ему.
– А что говорить-то? – закряхтел Николай и принялся покручивать седой ус. – Родня, и все тут! Правда, Алешка?
– Дядька Коля правду говорит, – торопливо сказал малец и крепче прижался к нему. – Мы оба Ерохины, а значит, родня.
Алешка взглянул на врача и скрылся за спину Николая.
– А я хотел вас выписывать, – сказал врач, просматривая бумаги, потом оглядел обрубок ноги. – Вот и нога зажила. Болеть еще будет. Долго. Но ничего, потихонечку привыкнете. Я вижу, протез себе соорудили. Ну и как он?
Врач кивнул на протез, стоявший возле кровати.
– Не нога, конечно, но ходить можно, – сказал Николай и погладил Алешку. – Вот, Алешка помогает. За руку держит, когда хожу. Пробовал с костылем – неудобно. Я себе клюку смастерил. Все лучше ходить.
– Ну, готовьтесь к выписке, – сказал врач. – Недельку понаблюдаю, документы справим и домой. Отвоевались.
– А Алешка? – запнулся Николай. – Неужто здесь останется?