Библиотека

Журавушки стр. 70

Размер шрифта
-
+
Тема

волосам и опять зашагал, вскидывая высоко ноги. И не удержался. Снова оглянулся. И помахал девчонке рукой. И она махнула ему, застеснялась, ткнувшись деду в руку, а потом заторопилась, о чем-то его расспрашивая.

Да, радуются старики. Вон, внучку привезли, а сосед по деревне идет и светится от счастья. Старики умеют радоваться каждой мелочи. Радуются, что не забыли про них. Помнят. И ничего не нужно старикам. Посиди с ними, поговори, и они будут довольны.

Ведь они же днями и ночами ждут близких своих или тех, к кому приросла душа. Вроде человек-то чужой, а души родственные, вон, как Пантелей и Гелюшка с дядькой Володей. Чужие люди, а нашли друг друга. Нашли и расстаться не могут. Пантюшка для них роднее родного стал. А если он задержался в городе, ноет душа у стариков, и плачет, когда известий нет, и смотрят они на дорогу, а не он ли мелькнул вдалеке. И ждут, и прислушиваются к скрипу на крыльце, что сейчас распахнется дверь, а на пороге…

Опёршись на толстую суковатую клюку, старик прищурился и взглянул в сторону берёзовой рощицы, что виднелась за околицей, над которой кружились журавли, печально курлыкая. Вот уже десяток лет минуло с того дня, как жинку отнесли на мазарки.

Думал, что его быстрее отвезут на кладбище, но оказалось, она опередила. Не болела, не жаловалась на хворь, а всё суетилась по хозяйству, но потом как-то сразу слегла, неделя не прошла, как сгорела, сожгла её хвороба.

Молчала, а напоследки прошептала, чтобы простил её, непутёвую. Сказала, потянулась к нему, вздрогнула, откинулась на подушку и всё – ушла. Тихо ушла, спокойно, только лицо было хмуроватое, словно сейчас откроет глаза, погрозит пальцем и опять начнёт выговаривать, что он до чёртиков допился.

– Лексей, оглох, что ли? – возле забора стоял дядька Ефим, хмуро поглядывая на старика. – Ору-ору, а он застыл и не шевельнется. И не смотри на мазарки, не смотри. Рано еще туда отправляться. У нас дел по горло. Вот переделаем все, потом можно в последний путь собираться.

– Ай, одни думы остались, – махнул рукой дед Лешка. – Куда ни пойдешь, обязательно взглянешь в сторону мазарок. А если посмотрел, начинаешь думать. И так каждый раз… А ты откуда шкандыбаешь, Фимка? Вроде не видел, чтобы ты уходил. Мимо проскочил, что ли?

Он ткнул пальцем в очки и посмотрел на соседа. Да какой сосед, если до него идти да идти. Но все равно свой, деревенский.

– К Варьке Шаргуновой ходил, – Ефим Фадеев махнул рукой. – Насчет молочка сговорились, да Леонтию чуток помог. Он сарай подправлял, а на одной ноге неудобно. Не стал ждать, когда попросят. Сам напросился. Загородки поставили, дверь перевесили. Ну и по мелочи немного. Вроде быстро управились, а глянул, уже вечер на носу. Времечко летит, и не заметишь. Варька обед сготовила. Позвала, но я отказался. С Леонтием посидели на крыльце, покурили. По стопке выпили с устатку, Ленька еще предлагал, но я отказался и ушел. Как ни крути, а одному скучно. Вроде давно один, а привыкнуть не могу. Тоска заедает. И помогаю всем, кто попросит, лишь бы в четырех стенах не сидеть. Всё лучше, чем дома, – он кивнул. – Сейчас Трофимыча встретил. Радость у него. Внучку привезли.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.