Журавушки стр. 69
побаивались. Без вести – это не похоронка, но и не живой, и что ждать – никто не знал, но все равно радовались.
Жена его, Клавдия, каждого фронтовика спрашивала, не встречались ли они на войне, может, кто-нибудь знает, что с ним. Хотя бы узнать, где могилка его, если погиб, а нет, тогда почему не вернулся.
Как-то Ефима остановила. Посмотрела на него, аж внутри всё сжалось, не встречал ли он Кольку моего, сказала она, а Ефим головой мотнул:
– Нет, тетка Клавдя, не видел. Там столько народу полегло – не счесть!
И отвернулся, быстро ушел, а спиной чувствовал взгляд ее, словно хотела насквозь прожечь.
Говорят, что бабы чуют беду, если она пришла. Видать, и жинка бригадира что-то почуяла, а сказать ничего не смогла. Только смотрела…
* * *По узкой тропке, что вилась вдоль редких домов, помахивая прутом, шагал старик, за руку держа девчушку, которая тоже пыталась помочь ему, покрикивая на гусей, грозила пальцем, командуя, и тут же взвизгивала и прятала руку за спину, если гусак поворачивался к ней и начинал гоготать, как бы предупреждая, чтобы не подходила близко, а то не ровен час можно и цапнуть. И разевал клюв, хлопая крыльями, и шипел и шипел…
– Деда, деда, – она подергала старика за руку. – Гусь ругается на меня. Скажи ему, я же боюсь.
– Ничего, внучка, привыкай к нашей жизни, – засмеялся он, и по лицу разбежались морщинки. – Целый месяц будешь у нас гостевать. Бабульке станешь помогать. Коровку подоите, овечек пригонишь. А как же – это деревня. Тут нельзя лениться. Бабушка научит пирожки с калиной да капустой печь. У, какие скусные! – старик причмокнул. – А вечерами, когда улягемся спать, бабушка станет рассказывать сказки. Ой, сколько знает – страсть! Всякие сказки сказывает. Будешь слушать и на ус мотать.
И засмеялся, а на лице радость. Радуется, что привезли внучку, по которой они скучали. А сейчас она с ними, а родители уехали в командировку. И целый месяц внучка будет с ними. Хорошо-то как! И старик, взглянув вверх, прищурился, заметив журавлиный клин, покачал головой и снова заулыбался. Радуется.
– Что разулыбался, словно рупь нашел? – навстречу шагал нескладный Ефим Фадеев, вскидывая длинные ноги-ходули. – Вижу, внучку привезли. Это хорошо. Это радость в дом. А мой Ромка незнамо когда появится. Из всей родни тока он и остался. Погодь-ка, внучка! – дядька Ефим вздохнул, пошарил по карманам и развел руки в стороны. – Думал, конфетки завалялись. Ну ладно, на обратном пути загляните, я гостинчик для вашей внучки приготовлю. Негоже дитя без гостинцев оставлять. Всё радость для малышки. Конфетки там, печеньки…
– А что твой Роман пишет? – сказал старик, оглядываясь на гусей. – Хоть бы разочек приехал. Посидели бы, поговорили. Скока лет не виделись. Разговоров скопилось тьма-тьмущая. Переговорить бы, да не с кем. Наверное, занят, если времени не может найти, чтобы к тебе приехать.
– Ай, дождешься писем от него! – отмахнулся Ефим Фадеев. – Пока был несмышленышем, не вылезал от меня, а умотал в город и все – пропал парень. Закружила городская жизнь, завертела. Видать, по нраву город пришелся. Ладно, пусть живет, лишь бы не затоптали. Ну, бегите, бегите, а то гуси без вас уйдут.
Дядька Ефим осторожно погладил девчушку заскорузлой ладонью по