Берсерка стр. 252
мог ответить, как в руках Рагнара оказался топорик, с которым Кетиль не расставался. Сын Хродмара попадал в цель хорошо если три раза из пяти, но оружие было подарком от ярла Рёнгвальда, вот Кетиль и заказал у местного усмаря крепкую петлю на пояс.
Говорили, что Рагнар Рагнарссон в молодости мог бросить топор так, что он срежет с головы прядь волос, не коснувшись кожи. Ярл был слеп, но тело и руки все помнили. Сигват бежал задыхаясь, его подошвы тяжело шлепали по доскам.
– Повернись лицом к смерти! – грянул голос Рагнара.
Купец, конечно, и не подумал остановиться. Свистнул в воздухе топор, пущенный рукой, не знавшей доселе промаха. Отточенное лезвие с силой ударило Сигвата под лопатку, раскололо кость. Беглец упал, изо рта его хлынула темная кровь, вымочила ухоженную бороду. Схватить его не успели – Сигват приподнялся, сделав последнее усилие, и с криком рухнул вниз. Серые волны Волхова сомкнулись над его головой.
Воины вполголоса переговаривались, обсуждая бросок. Некогда на пиру богов слепой Хед дротиком из омелы поразил прямо в сердце светлого Бальдра – но его руку направил злобный Локи. Как бы то ни было, месть свершилась. Давящая на плечи тяжесть стала чуточку легче. Теперь ярла Сигвата будут судить боги.
К вечеру во дворе Торвейг было не протолкнуться. На деревянные козлы уложили длинные доски, поставили лавки. Откуда ни возьмись появился бочонок пива. Жарилось мясо, в печи подходили пироги. Прав развел большой костер, рядом с ним сидели воины из сотни Буслая, передавая друг другу ковш.
Воевода Радомир разыскал Отаву, и теперь бортница скупо рассказывала о своем житье-бытье.
– Сын с дочерью? – Радомир указал взглядом на Чеслава. Калина по собственному почину пошла помогать Ефросинье с Алипией и теперь несла на стол огромную миску с солеными груздями.
– Сын. И твоя племянница, Белоярова дочка, Калина. Моя Чеська дома осталась на хозяйстве.
Отава лопатками ощущала просящий взгляд сына. Ладно, уговор ведь дороже денег.
– Славку в отроки возьмешь? Думаю, будет не самым худшим.
Парень справный, чего не взять. Ишь, глаза-то загорелись.
– У меня, – Белояр сам себе удивился, – тоже есть сын.
– Приводи. – Радомир кивнул. – Вдвоем веселее будет.
Вот Булгак-то обрадуется! Чеслав немедленно утонул в мечтах о том, какими ратными подвигами они с другом прославятся. И с каким восхищением посмотрит на него красавица Лазоря.
Торгрим очнулся, приподнялся на локтях. Жар от раны кружил ему голову, но не так сильно, как близость Торвейг: берсерка сидела на полу, уложив буйную голову на руку кузнеца. В горнице было темно, но Торгрим разглядел колечко на ее мизинце. Рансу-финка дремала у порога, свернувшись клубком на коврике, как кошка.
Гуннару, сыну Свена, уже минуло восемнадцать лет, он считал себя взрослым мужчиной и опытным воином: в двух сражениях побывал. Охранять Мерет Сигватсдоттир по жребию выпало ему. Гуннар глядел на полную луну в косматых облаках и пытался сложить вису о поединке Рунольва и Торгрима. Эймунд-ярл недаром взял его с собой.
Их всех поразила нечеловеческая быстрота Рунольва, но Торгрим стоял, как могучий утес, о который разбиваются самые яростные волны. Гуннар стоял близко и видел, как в янтарных кошачьих глазах Рунольва заплескался страх. Это случилось, когда клинок в руках сына Сигвата сломался пополам, в очередной раз встретившись с мечом Торгрима. Как ни странно, кузнец