Берсерка стр. 45
оборачивается? Спросил – и на миг сердце сжалось: а ну как правда? Что там Бьярни говорил про следы – будто прошел человек с медвежьими лапами?
Книжник не колебался. Он сказал, что не понимает, о чем речь. Что Вигмарр едва стоял на ногах в тот вечер и он, Кетиль, с трудом уложил его спать. Странно еще, что помимо медведя Вигмарру не пригрезился сам Один верхом на своем восьминогом жеребце, взрывавшем копытом снег у шатра…
Рагнар усмехнулся, ему определенно нравился Кетиль. Гуннхильд, опять же, не раз и не два говорила, что не прочь взять сына Хродмара в зятья.
– Захочешь посвататься к Торвейг, я отдам тебе дочь, Кетиль. – Подумав, Рагнар присовокупил: – Если, конечно, ты ей по сердцу.
Кетиль просиял.
Обратный путь в Винтерхейм вышел безрадостным. Снег валил густой пеленой, лошади вязли по грудь, мороз крепчал. Вигмарр ехал впереди всех, торил путь. Правая половина лица распухла и горела от боли. Дождавшись, когда сын проспится, Рагнар потребовал объяснений. Вигмарр стоял на своем, сестра, мол, и не сестра ему, а оборотень. Может, ее вообще подменили при рождении злые духи? Забрали здорового человеческого ребенка и подкинули своего, подменыша? Вот тут взбешенный Рагнар не сдержался и влепил сыну затрещину, да такую, что Вигмарра опрокинуло, как от удара копытом. Рука у ярла Винтерхейма была тяжелая.
Впрочем, Вигмарру стало чуть легче, когда он увидел Мерет. И увидел, как в ее ясных глазах плеснулась тревога. Мерет беспокоилась за него, за Вигмарра. Как же жарко он ее целовал за конюшней, прижимая к обледенелой стене, как неистово желал взять ее прямо здесь, во дворе, будто простую девку… Иногда Мерет позволяла ему многое, а временами была холоднее льда. Могла так взглянуть, что у Вигмарра земля из-под ног уходила, он готов был на коленях стоять перед гордой красавицей. А как-то раз (они тогда уплыли на лодке через фьорд) на пустынном песчаном берегу Мерет сама стояла на коленях перед Вигмарром и ласкала его.
Конечно, он рассказал про Торвейг. И про ужасную смерть Атли. Не то чтобы Вигмарр был убежден, что сестра убила Камнелома, ей вроде бы незачем. С другой стороны, зверю не нужна причина. Зверь нападает потому, что он зверь и хочет крови.
Мерет дрожа прижалась к Вигмарру.
– Я боюсь! Как мог отец тебе не поверить? Торвейг опасна!
– Я с нее глаз теперь не спущу, – пообещал Вигмарр. – И с финки этой.
– А ты помнишь тех двоих, что нашли в нашем лесу? И Фроуда нашего, – совсем тихо спросила Мерет. – Их тоже задрал медведь.
– Думаешь?..
– Я не знаю, Вигмарр. О, мне так страшно!
Вигмарр заключил Мерет в объятия и долго не разжимал рук.
О гибели Атли в Винтерхейме говорили недолго. Гуннхильд вздохнула с облегчением: обошлось все – и ладно. Рагнар выплатил верегельд Гудмунду, все обвинения с Торвейг сняты. Она, хозяйка, и сама виновата, оплошала: надо было думать, кого за стол сажаешь.
Эрна поделилась свежей новостью с Торгримом. Обычно невозмутимый кузнец изменился в лице, услышав про то, что Атли убил медведь. Эрна удивилась. Нет, ну, жалко, конечно, человека, Камнелом был еще не старый. Всякому ясно, что не стоит ночью бродить по лесу в одиночку. Можно не только с медведем встретиться, а еще и с нечистью какой.
– Там отродясь не было медведей, –