Библиотека

Берсерка стр. 43

Размер шрифта
-
+
Тема

и с удовольствием к ней приложилась. Кетиля не было видно. Зато было видно Вигмарра, и слышно тоже. Похоже, молодой воин снова хлебнул лишнего – его голос звучал громче обычного, но речи были несвязными. Рансу нашла взглядом Рагнара – тот сидел за столом рядом с Бьярни, охотником. Никто в Рогаланде не мог лучше Бьярни выследить и добыть зверя, распутать след, спрятаться в лесу. Приходилось ему охотиться и на медведей, но не здесь. Приходилось – и не раз – видеть тех, кого задрал или заломал этот грозный зверь.

Сейчас Бьярни хмурил кустистые седые брови, внимательно глядя в свою кружку. Как только он увидел тело Атли, в голове мелькнула мысль – и пропала, будто вспугнутый заяц, что теряется из виду, прежде чем успеешь сосчитать до трех. Бьярни внимательно осмотрел раны несчастного Камнелома, не менее внимательно изучил след. Медвежьи когти, это ясно, он готов был руку дать на отсечение. Но все же что-то не давало покоя старому охотнику, словно камешек в сапоге. Вроде идти не мешает, от прочих не отстаешь, а вот поди ж ты, только о нем, проклятущем, и думаешь. Вздохнув, Бьярни поднялся и вышел во двор отлить.

На пороге один из близнецов Рагнара, кто их там разберет, уцепившись для устойчивости за дверь (хотя его все равно шатало изрядно), горячо доказывал что-то такому же хмельному приятелю. Бьярни прислушался. Речь шла о деве, краше которой и в целом свете нет. Ну, конечно, хмыкнул про себя охотник. У каждого юнца есть такая раскрасавица, перед которой и сама светлая Фрейя – что дворовая девка. Однако остановился послушать.

Вигмарр, увлекшись, живописал, как Мерет раз прошлась по замерзшему руслу ручья мартовским солнечным днем. Лед был уже синий, ноздреватый, опасный. Но маленькие ножки девушки лишь оставили на нем следы, наполнившиеся водой уже после того, как она оказалась на другом берегу. Стоило самому Вигмарру наступить – и он со смехом провалился по колено.

Бьярни замер, как пораженный молнией. Вот оно, следы! Медвежьи кровавые следы, что вели прочь от мертвого изодранного Атли! Они даже не проломили заледеневшую корку, только отпечатались на снегу, что выпал третьего дня. Крупного зверя наст бы не выдержал. А человека?

Охотнику стало не по себе, голову обнесло жаром, хотя в густой бороде и усах стали уже позвякивать сосульки. Теперь ему стало казаться, что и раны на теле Атли какие-то… хм, неправильные, что ли? Ну то есть медведь мог бы, наверное, сломать ребра, раздирая когтями живот и грудь, а у Атли ребра были целы. Или нет? Бьярни решил осмотреть следы еще раз, как только развиднеется.

По опушке, конечно, протоптались все кому не лень. Некоторые даже сбегали на лыжах в лес, но медвежий след терялся в буреломах. Бьярни верил только своим старым глазам, до сей поры они его не подводили. К лесу будто бы отходил не медведь, а человек на медвежьих лапах, вот и шаг короткий. Обычный человеческий шаг, такой же, как у него самого, у Рагнара, у Атли и у всех прочих мужчин. Того, кто оставил на теле Атли рваные раны от страшных когтей матерого зверя, выдержала ледяная корка на снегу.

Бьярни думал до вечера, а потом изложил свои сомнения Рагнару. Тот повесил голову, задумался. Сидевшие рядом близнецы слушали с горящими глазами, а

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.