Берсерка стр. 44
потом Вигмарр внезапно бухнул:
– Это Торвейг! Точно она, больше некому!
Вигмарра услышали многие. Разговоры стихли, люди зашептались. Виглаф дернул брата за руку и оглянулся, ища сестру. Рагнар обжег сына гневным взглядом.
– Ты что несешь, щенок?! – рявкнул он. – При чем тут Торвейг?
– Да она по ночам медведицей скидывается! Я сам видел! – заорал парень. – И Кетиль видел!
Виглаф поднял брата на ноги и выдворил за дверь, потащил его прочь. Рагнар тоже встал и обвел взглядом замолчавших мужчин.
– Если кому-то еще кажется, что Торвейг… что моя дочь… пусть он скажет сейчас. Я разрублю надвое его пустую голову, как орех!
– Что ты, Рагнар, – ответил за всех седоусый толстяк Анд, первый в Рогаланде пьяница и насмешник. – Никто на Торвейг не думает. Мало ли что там сболтнул юнец, выпимши чего не скажешь…
Рагнар ничего не ответил. Только сжал кулак, смяв в нем оловянный кубок, бросил на струганый стол. И подумал с гордостью, что Торвейг тоже так смогла бы.
Вигмарр шатаясь шел спать. Он был безмерно зол на отца, который ему не верил. Никто ему не верил, а между тем он видел сам, своими глазами видел медведицу, которую ведьма-финка выпустила из их общего шатра. Кетиль тоже видел, но он трус, сын Хродмара, одно слово – Книжник. Так никому и не рассказал. Вот он, Вигмарр, не испугался, заявил при всех и глазам своим пока что верит. Что Торвейг оборотница – ясно. Злые чары тому виной или от рождения такая, порченая? Жаль, что отец не поверил, брат не поверил… ничего. Мерет поверит. Мерет верит всему, что говорит Вигмарр, потому что любит. Не нареченного своего, Виглафа, а его, Вигмарра. Мало ли что там мать с отцом думают и Сигват-ярл! Мерет доказала свою любовь, когда сама пришла к Вигмарру одной лунной летней ночью. И была эта ночь слаще самого хмельного ромейского вина, а пролетела – будто один миг. Пропал Вигмарр, засмотревшись в зеленые очи дочери Сигвата. Наутро понял, что пропал, что нет ему теперь иного счастья, кроме любви братниной невесты. Когда у Вигмарра будет свой корабль и верная дружина, никто не посмеет отнять у него Мерет. Виглафу придется отступиться, и это правильно. Вигмарр сильнее брата, недаром раз за разом побеждает его на мечах. Самому сильному достанется и самая красивая девушка.
Назавтра выпал снег и шел еще три дня. Сильные мужчины вырыли для Атли могилу в мерзлой земле, опустили в нее лыжи, положили оружие. Гудмунд сам перерезал горло прекрасному вороному жеребцу, горячая кровь оросила белый снег. Может, Один пожалует Атли место за длинным столом в Вальгалле, он ведь умер с оружием в руках, как и подобает воину. Торвейг вложила в руку Атли золотую монету. Она не держала зла, совсем напротив, испытывала смутное чувство вины. Может, будь у Атли здорова правая рука, он бы смог отбиться. Кто ответит теперь? Рансу, правда, сказала, что Торвейг не в чем себя винить. Так рассудили боги. Торвейг даже хотела поцеловать Атли в губы, но финка отговорила. Хорошо ли, что первый поцелуй Торвейг будет поцелуем мертвеца?
А Кетилю совсем скоро выпала возможность делом подтвердить свое обещание. Рагнар не стал ходить вокруг да около, напрямик спросил юношу: так, мол, и так, видел ли Кетиль, как Торвейг медведицей