Берсерка стр. 50
Сын Хродмара повиновался. Он встал на ноги и послушно уставился на обнаженную Торвейг. Отблески костра играли на белой коже, на рыжих встрепанных волосах. Рансу подкинула еще дров. Кетиль стоял близко и видел, что плечи Торвейг тоже усыпаны веснушками, видел ее сильные руки, тяжелые груди с круглыми темными сосками, крутые бедра. Внизу живота волосы у нее тоже были рыжими. Несмотря на холод, Кетиля бросило в жар при первом же взгляде на берсерку. Торвейг переступила босыми ногами по снегу, сделала еще два шага. Теперь их разделял костер, девушка смотрела на Кетиля поверх огненных сполохов. И в глазах, устремленных на него, тоже билось пламя.
– Красивая я? – спросила берсерка.
– Да, – тихо ответил он. – Красивая.
– Ты взял бы меня, если б я захотела?
У Кетиля закружилась голова. Все это было похоже на сон. Девушка-медведица, девушка-берсерка, огненная дева, что не мерзнет без одежды в холодном лесу.
– Да, – снова говорит он.
– Прямо здесь, на снегу? – Торвейг не сводит с парня блестящих глаз, склоняет голову к плечу, облизывает губы.
– Прямо здесь, – он тоже говорит хрипло. – Где захочешь. На снегу, на льду или на горячих углях.
Оборотница тихо смеется.
– Хорошо. – Она отворачивается.
И протягивает руку за одеждой.
Обратно первым шел Кетиль. Думал об увиденном и услышанном только что. Превращение Торвейг в медведицу поразило его меньше, чем ее нагота и слова. До сих пор он думал, что безразличен дочери Рагнара. Ну как безразличен… Торвейг смеялась над его шутками, охотно слушала истории и саги, которых Кетиль знал великое множество и умел рассказать так, что кто хочешь заслушается, но все это было не то. У Кетиля были женщины, и он знал, как они ведут себя, если им нравится парень: задерживают взгляд, стараются прикоснуться, обратить на себя внимание. Впрочем, наблюдательный Кетиль заметил, что с ним Торвейг общается больше, чем со всеми остальными мужчинами, вместе взятыми, включая братьев. Если, конечно, не принимать во внимание бесконечную рубку на мечах и топорах. Кетиль не раз и не два сражался на палубе драккара, он кое-что смыслил в пляске клинков. И очень хорошо понимал, что против Торвейг он не выстоит, а значит, не следует и лезть. На мечах его дважды побил Торгрим-кузнец и один раз – Вигмарр, но это ничего. Юная берсерка – другое дело. Бороться без оружия Кетиль даже не помышлял. Во-первых, не любил, а во-вторых – куда ему, легкому и невысокому, скажем, против того же Торгрима, огромного, как зубр, небось весу пудов семь будет. Если они сойдутся в бою, боги решат, кому отдать победу. А тут и без богов все ясно. Нет, Кетиль не согласен, чтобы его валяли в грязи на глазах Торвейг и всего Винтерхейма.
Сейчас взгляд берсерки прожигал ему затылок. Перед самыми воротами Торвейг вырвалась вперед, сняла лыжи и припустила бегом, проваливаясь в снег. Рансу придержала Кетиля за рукав.
– Ты вот что, не сердись на Торвейг.
– Я не сержусь, – удивленно протянул Кетиль. – А должен?
– Мало ли, – пожала плечами финка. – Когда она возвращается обратно, она… словом…
Опустила голову, вздохнула. Трудно объяснить, трудно понять. Особенно мужчине.
– Просто… кровь становится горячее, верно?
Кетиль понял. Не зря же его называли Книжником.
На следующий день он уехал, чтобы как можно скорее уговорить отца не препятствовать его сватовству.
– Зря