Библиотека

Берсерка стр. 75

Размер шрифта
-
+
Тема

он бы умер. Рансу подняла тревогу сейчас. Рансу безмерно предана моей дочери, это все знают.

– Ты хочешь сказать, Рагнар Рагнарссон…

– Я скажу! – громыхнул ярл. – Моя дочь невиновна! Мерет лжет! Не знаю, правда, с какой целью…

– Это клевета! – взвился Сигват. – Ты, Рагнар, воин доблестный, но дальше своего носа не видишь! Или это горе помутило твой рассудок? Я, пожалуй, забуду это оскорбление и не спрошу с тебя виры за обиду…

– Виры? – Рагнар усмехнулся. – А ты спроси, Сигват! Ты же добрый купец!

– Атли Камнелом спросил. – Сигват прищурился. – На тинге, помнишь? И что с ним стало?

Вопреки ожиданиям ярла, Рагнар не смутился, а обрадовался.

– Что ж, поговорим про Атли. Многие из вас знают Бьярни-охотника из Рогаланда. Бьярни уже стар, но никто не сравнится с ним в умении читать звериные следы. И никто не охотился на медведей лучше, чем Бьярни.

Гудред согласно кивнул: это было правдой. Он чуть ли не единственный помнил, что от рождения старый охотник получил имя Хаук. Бьярни, то есть «медвежонком», его прозвали в четырнадцать лет, когда парень выследил и убил матерого шатуна, заломавшего перед тем мужчину и женщину, опрометчиво заночевавших в лесу.

– После гибели Атли Бьярни-охотник говорил со мной. – Рагнар покосился на Сигвата. – Есть свидетели, тот же Кетиль, сын Хродмара, он был там. И еще две дюжины человек. Бьярни сказал, что внимательно рассмотрел следы. Они показались ему подозрительными, но он сам не сразу понял почему…

Рагнар сделал паузу. Толпа затихла. Многие были на том тинге. Ужасную гибель Атли обсуждали до весны.

– Бьярни сказал, – продолжил ярл, – что в тех краях отродясь не было медведей. И еще сказал, что похоже, будто от тела Атли отходил не медведь, а человек на медвежьих лапах.

– И твой сын, Вигмарр, немедленно обвинил сестру! – встрял Сигват. – Было?

– Было, – согласился Рагнар. – Только вот тебя, сосед, я на тинге не видел.

– Люди передали, – отмолвил Сигват.

– Вигмарр был пьян, – вмешался молчавший доселе Кетиль. – Он пил не просыхая почти двое суток!

Гудред тяжело вздохнул. Он трижды был свидетелем на божьем суде: когда стороны не могут договориться, а исход дела не ясен, испрашивают волю богов. Разводят огонь, кладут туда железо, раскаляют докрасна. Обвинитель и обвиняемый берут его в руки и несут. Три, пять, десять шагов. Через несколько дней смотрят на раны: у кого быстрее заживает, тот и прав. Ну, или там камни из кипятка доставать. Говорят, русы тоже так делают.

– Скажи, Торгрим, – Рагнар оборотился к молодому кузнецу, – мог бы ты выковать, скажем, медвежьи когти?

– Мог бы. – Торгрим не замедлил с ответом. – Если нужно, чего не выковать?

– Видишь, Гудред, он мог бы. А теперь представь, что на Атли напал не зверь, а человек. Убил его, а потом разодрал железными когтями, чтобы было похоже на медведя.

Сигват засмеялся.

– Если бы такое слово сказал скальд на пиру, я одарил бы его серебром. Рагнар, кому нужна была смерть Атли?

– Не знаю, – пожал плечами ярл Винтерхейма. – Может, тому, кто хотел убить моего сына? Как по-твоему?

– Итак. – Гудред-судья взмахнул рукой, призывая всех к молчанию. – Мерет и отец ее, Сигват-ярл, обвиняют Торвейг из Винтерхейма в убийстве братьев… то есть брата. Ярл Рагнар Рагнарссон уверен в невиновности дочери – а значит, Мерет лжет. Так?

– Так, – согласился Рагнар.

Сигват молча наклонил

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.