Библиотека

Берсерка стр. 76

Размер шрифта
-
+
Тема

голову.

– Мне прискорбно это слышать. – Гудред нервно провел рукой по бороде. – Я предлагаю вам кончить дело миром.

– Нет! – Ярлы проявили завидное единодушие.

– Что ж… – Судья вновь дернул себя за бороду. – Тогда пусть судят боги. Я не знаю, кто из вас прав. Ты, Сигват-ярл, можешь выставить на божий суд кого пожелаешь…

– Я. – Мерет выдвинулась из-за плеча отца. – Я сама. Я… так любила Виглафа… то есть люблю. И по-прежнему остаюсь его невестой. Несмотря на злые наветы.

Люди замолчали. Никто не ожидал, что Мерет, такая нежная и красивая, не станет искать себе защитника. Рагнар хотел было сказать, что будет очистником дочери, но будто споткнулся, глядя в ясные зеленые глаза дочери Сигвата. Помедлил.

– Ты, Торвейг, тоже вправе…

Торвейг всем телом развернулась к судье, открыла было рот сказать, что никакие защитники ей не нужны… но ее опередила маленькая финка.

– Я постою за Торвейг, дочь Рагнара. – Рансу улыбнулась разбитыми губами. – Железо подниму, или что там нужно?

– Нет! – Торвейг рванулась вперед. – Я сама!

– Слово сказано, Торвейг, его все слышали, – вздохнул Гудред-судья. – Рансу и Мерет на рассвете ждет божий суд.

Он был раздосадован: тягаться друг с другом будут не здоровенные мужики, воины, которым стойко положено переносить боль, а девицы. Про такое в Рогаланде и не слыхивали. Одна ярлова дочка и красавица, каких поискать. Глянь, и не боится совсем, смотрит спокойно. Вторая – тощая финка, по слухам, ведьма. Рассчитывает на свое колдовство? Не больно-то оно ей помогало до сей поры, вон как рожу расквасили. И кто из них все-таки прав?

Отцы тоже хороши: на лицах Рагнара и Сигвата застыло одинаково недоуменное выражение. Такой поворот кого хочешь озадачит.

Люди стали устраиваться на ночлег.

С Торвейг сняли оковы и позволили вернуться в дом. Девушки чуть ли не бегом бросились в покои Гуннхильд. Виглаф по-прежнему находился в забытьи, но дышал ровно. И бледность его уже не была восковой, и глаза не западали так страшно. Гуннхильд сидела в головах у сына, уронив руки на колени.

– Матушка…

Гуннхильд подняла голову, но посмотрела на Рансу. Слабо улыбнулась.

– Я до сих пор не поблагодарила тебя. Возьми! – Она порывисто начала снимать с рук дорогие кольца. – Держи!

Рансу приняла с поклоном, связала золото в опрятный узелок и положила в кожаную сумку на поясе. Носить кольца она, конечно, не будет, шаманке такое не пристало. Но от благодарности достойной и знатной женщины отказываться грех.

– Как ты поняла, что эти ублюдки пришли за моим сыном?

Финка пожала плечами. Она несколько раз пыталась объяснить Торвейг, но так и не смогла. Просто сердце сбивается с ритма, когда рядом маячит беда. В такие моменты нужно останавливаться и слушать духов. Они подскажут, кому грозит опасность. Рансу и слушала.

– Торвейг. – Гуннхильд поднялась и заключила дочь в объятия, поцеловала в лоб, мимолетно отметив, что для этого пришлось стать на цыпочки.

– Отец не верит, что я виновна!

– Я тоже не верю. Ты прости, если сможешь.

Торвейг великодушно махнула рукой: ничего.

Отдернули узорчатый полог, и через порог шагнула Мерет. Финка предостерегающе тронула Торвейг за рукав: спокойно, мол. Если она сейчас набросится на свою ненавистницу, суда можно не дожидаться. Берсерка развернулась и вышла, Рансу потянулась за ней.

Они сели у очага на пол. Торвейг недовольно сопела, Рансу была

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.