Библиотека

Исход(ы) стр. 38

Размер шрифта
-
+
Тема

Библий удвоило его благочестие на этом высоком посту.

Так вот, когда за пару недель до их свадьбы Джин попросила меня поклясться на Библии никогда не писать про них со Стивеном, мне подумалось, что она шутит. Я ответил, что лучше уж поклянусь на томике стихов Эмили Дикинсон. Или, чуть не сорвалось у меня с языка, на «Правилах игры в крикет», или на расписании автобусов, или на свежей предвыборной программе лейбористской партии. Но лицо ее было ужасающе серьезным. Ну да ладно, не мне же предстояло идти под венец. Но вместе с тем я был поражен таким уровнем недоверия. Из своего кабинета я принес Библию в ламинированном переплете – единственный экземпляр во всем доме, – на ходу сдувая пыль с верхнего обреза. Поинтересовался, что для Джин предпочтительней: чтобы я во время клятвы держал Библию над головой, или чтобы сжимал ее в одной руке, а другую поднял в президентском жесте, или чтобы положил одну руку поверх нее, а…

Нет, у меня, если честно, и в мыслях такого не было: просто абсурдность ситуации подталкивает к искажению воспоминаний или, скорее, к вымыслу. Но вот о чем я и в самом деле подумал: если нарушу эту клятву, кто меня осудит и как покарает? Не ввергнет же меня ветхозаветный Иегова в озеро огненное и серное – уж не знаю, что это за водоем. Или, возможно, Господь из Нового Завета (см. тему «Джимми Картер и прелюбодеяние») позволит мне отделаться легким испугом. Но поскольку оба эти варианта исключены (как в настоящем, так и в прошлом), я прикинул, что шансы на божественное возмездие – меньше нуля. Мы пришли из вечного небытия и туда же вернемся. Это может изменить (хотя и не обязательно оправдать) наше поведение по отношению к покойным. Или, возможно, Джин считала, что за нарушение клятвы меня покарает совесть. Так или иначе, один атеист поклялся другому на книге, которой оба всю жизнь пренебрегали, не делать того, что впоследствии было сделано.

Со Стивеном все обстояло не так. Мы с ним вместе выпивали. В какой-то момент он отвел взгляд и тихо сказал:

– Надеюсь, тебе никогда не придет в голову написать про нас с Джин.

И я ответил:

– Конечно нет… да и вообще так не делается.

И он ответил:

– Вот и славно.

На том и порешили. Я не стал докучать ему теорией литературной ферментации. Но сейчас, как ни странно (впрочем, что тут странного?), у меня такое ощущение, будто предал я в основном Стивена, а не Джин.

В последние годы я часто задумываюсь о том, как мы обращаемся мыслями к усопшим, насколько быстро воспоминания о них превращаются в миф, а некогда реальные люди – в коллекцию занятных сюжетов (но может ли быть иначе?). Помню историю, которую любил рассказывать мой отец. Вырос он в Дербишире и как-то раз, приехав навестить родных, отправился на футбол. Остановил свой выбор на секторе без сидячих мест; хозяева поля играли хуже некуда, и вдруг один из нападающих прорвался с мячом к воротам гостей. «Бей, Брейди!» – выкрикнул кто-то слева от моего отца. На что болельщик позади него гаркнул: «Не бей Брейди – бей всех этих мудаков!»

Он, конечно, не сказал «мудаки». Мой

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.