Библиотека

Исход(ы) стр. 36

Размер шрифта
-
+
Тема

я, когда Джин села напротив меня.

– Врунишка, – жизнерадостно ответила она.

– Ну, то есть с поправкой на обстоятельства. Хотя нет; в самом деле нет.

Надо признать, с моей стороны это вышло неуклюже. Я лепетал, что черты ее лица все те же, и улыбка, и глаза, но она меня перебила:

– Некоторые твои книги мне нравятся, некоторые – нет.

– Ничего удивительного.

– Эти романы-гибриды, которыми ты увлекаешься… по-моему, это лишнее. Нужно определиться: либо одно, либо другое.

В прежние времена у меня бы, наверное, вырвалось: «Ну хоть некоторые из моих книг тебе нравятся». Теперь же я твердо заявил:

– Раз мои книги тебе не по нутру, переубеждать не стану, только ты заблуждаешься, если думаешь, что пишутся они от балды.

Она вздернула бровь, как будто я обидчивый старый дурак; мне оставалось только перейти к делу.

– Ты когда-нибудь вспоминаешь Стивена?

– Да.

– И какими словами ты его вспоминаешь?

– Нежными.

Мы побеседовали о ее жизни между «Тогда» и «Теперь», о ее садоводческом бизнесе, и я не отпустил ни одной шутки о «гибридах» (возможно, на клумбе они ей нравились), а потом вскочил из-за стола – наверное, несколько мелодраматично – и воскликнул:

– Легок на помине! – И дальше: – Может, присоединишься к нам?

И Стивен, как сорок лет назад, скользнул между мною и Джин. Он смотрел на нее, но она смотрела только на меня, причем отнюдь не благосклонно.

– Надо же, романист, – бросила она, и я отметил ее нешуточную злость. – Бумагомаратель сраный, опять за свое, да?

– Понимаешь, – ответил я, – у меня всегда было такое чувство, что форма не менее важна, чем содержание.

– И теперь доволен собой, писака долбаный! Так я и знала, что тут дело нечисто. – А затем, повернувшись к Стивену: – Как видишь, я все так же несдержанна на язык.

Он тихо произнес:

– Ты, наверное, помнишь: мне всегда это нравилось.

Она улыбнулась.

– Теперь я, похоже, совсем распоясалась. Вот что жизнь с нами делает… во всяком случае, со мной. А ты по каким поводам выражаешься, Стивен, и в каких обстоятельствах?

До меня дошло: если я когда-то и контролировал эту ситуацию, то сейчас определенно нет.

– Ну, бывает, что ругнусь, не без этого, – ответил он, – время от времени, но, я бы сказал, только в свой адрес.

– Боже правый, Стивен: вот этот заделался гребаным щелкопером, а ты, мать твою, – святошей.

Тут мы, слава богу, хохотнули в один голос, и впечатление было такое, будто время спрессовалось, а мы, пусть совсем ненадолго, взялись наверстывать упущенное. Нет, это не совсем верно: скорее, мы как будто возвращались к исходной точке.

А примерно через полчаса Стивен, поднявшись из-за стола, сказал, что рад был нас тут застукать, и при этих словах мы вновь дружно рассмеялись. Он уточнил, что спешит на поезд – эта кодовая фраза означала: «Когда наговоришься с Джин, увидимся в „Кингз-армз“». Кто сказал, что писатели от природы несклонны к практичности? Или, если угодно, к изворотливости? Когда она, в свой черед, встала, чтобы распрощаться, я объяснил:

– Стивен намекнул, что наша с ним договоренность о встрече в «Кингз-армз» остается в силе. Хочешь – присоединяйся: сделаешь ему ответный сюрприз.

– Ты сегодня чертовски доволен собой.

А хоть бы и так. И она последовала за мной в «Кингз-армз», где

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.