Исход(ы) стр. 41
его обязанности защитника распространяются на дом и сад Стивена в такой же мере, как на дом и сад Джин.
Я не хочу распространяться о Джимми, но одним из многих его привлекательных качеств была мгновенная реакция на любое возможное нарушение границ домашней территории. Причем не обязательно человеческое. Когда почтальон опускал в дверную прорезь письма, пес перехватывал конверты в воздухе и грыз до полного их подчинения своей воле. Для Джин стали обычным делом счета за газ со множеством перфораций. Расправившись с почтой – хорошо еще, что не с почтальоном, – Джимми топтал письма до тех пор, пока они не застывали без движения и признаков жизни. Тогда он в благодушном настроении ненадолго удалялся на свой коврик.
Я с детства не жил под одной крышей с собакой и теперь узнавал от Джимми разные, прежде не известные мне факты о семействе псовых. Например, что библейская фраза «пес возвращается на блевотину свою» – это отнюдь не метафора.
Нелепо устраивать мальчишник в возрасте за шестьдесят. Поэтому Стивен просто наведался ко мне домой на пару бокалов белого вина. Он спросил, не откажусь ли я присмотреть за Джимми в церкви.
– Неужели Джимми будет туда допущен? Это, я бы сказал, весьма рискованно.
Стивен объяснил, что они с Джин получили аудиенцию у викария. Во-первых, то, что один из них разведен, – это не помеха: церковь в наши дни только рада оказывать платные услуги. Что же до присутствия Джимми, Стивен спросил, можно ли разрешить маленькой собачке, известной хорошим поведением, сопровождать свою хозяйку. Он подготовил аргументы: все Божьи твари и так далее. Да и то сказать: некоторые храмы даже предлагают ежегодное благословение животных, на которое можно привести дряхлую лошаденку, золотушного кролика и прочих. Но викарий, несмотря на все свои последующие промахи, ответил, что, по его опыту, животные во время службы доставляют куда меньше хлопот, нежели младенцы.
На прощанье Стивен сказал:
– Это чудо. Я уверен, что поступаю правильно. Сейчас все не так, как в первый раз, – теперь краски намного богаче. Я обрел свое место. Где мне всегда надлежало быть.
Когда он ушел, Джин прислала мне эсэмэску. «Жутко нервничаю. Тебе, мб, придется держать меня за руку, Дж-с. Чмок».
Я ответил: «Конечно. Это нормально. Тревожиться то есть. Но и держаться за руки тоже».
(Я вам рассказывал, как однажды мы с Джин переспали? Да, я так и подумал, что вы, наверное, удивитесь. Это событие неудержимо нахлынуло на меня со всей мощью автобиографической запомнившейся естественно-спонтанной мысли, когда я в который раз проверял, надежно ли лежит кольцо у меня в кармане. Дело было в конце нашего выпускного курса. Можно сказать, пресловутое студенческое увлечение. Джин снимала квартиру на паях с двумя другими девушками, которые уехали домой на выходные. А я околачивался поблизости. Где был тогда Стивен – не знаю. В итоге мы с ней оказались в постели. Но ничего путного из этого не вышло. Выяснилось, что я то ли не могу, то ли не хочу – граница подчас очень зыбкая. И ведь не сказать, что я напился – даже такого оправдания у меня не было.
– Думаю, это из-за того, что ты мне слишком сильно нравишься, – сказал я.
Свет был погашен, и она ответила: