Библиотека

Исход(ы) стр. 79

Размер шрифта
-
+
Тема

и исследователям (или, точнее, авторитетным знатокам) моих произведений, Ванессе Гиньери и Райану Робертсу, некоторые соображения, которые мы сообща нарекли «Последнее интервью». Я жил с ощущением, что в течение предшествующих тридцати лет меня буквально душили вопросами и теперь настало время принять официальный обет молчания. Но за полгода, истекшие с момента выхода новой книги, я поймал себя на том, что опять стал раздавать интервью, освещая в них – раз за разом – все ту же книгу. Недавно эти двое предложили для нее заглавие: «Второе последнее интервью» или «Самое последнее интервью». Если получится – проверим, как долго я смогу держать свой зарок.

Меня также преследует ощущение, а вернее, явственный страх, что на сорок пятом году моего стажа как романиста я неизбежно начну повторяться, выдавать все те же старые образы и мемы, дублировать любимые цитаты любимых писателей и даже (хотя до этого, надеюсь, не дойдет) сыпать старыми шутками. Время от времени я уточняю у Райана и Ванессы, не использовано ли у меня что-нибудь из этого ранее. Например, пару лет назад я спросил, не описана ли у меня где-нибудь сцена, в которой молодой человек (не лишенный сходства со мной) приезжает вместе со своими родителями (не лишенными сходства с моими) на ужин к родительским друзьям; у сына из нагрудного кармана выглядывают солнцезащитные зеркальные очки. Хозяин дома, запальчивый коротышка-бельгиец, горный инженер, даже не поздоровавшись, выдергивает их у него из кармана и размахивает своей добычей со словами: «Кто такое дерьмо носит!» Я почувствовал, что просто обязан использовать такую сцену или ее версию, потому что этот инцидент поры моей молодости запечатлелся в памяти чрезвычайно ярко. Очки эти были приобретены в Венгрии в 1965 году, во время полуторамесячной поездки на микроавтобусе с друзьями «за железный занавес»; этими очками я до смешного гордился, хотя смахивал в них не столько на звезду Голливуда, сколько на агента госбезопасности. Агрессивный выпад хозяина дома стал для меня моментом жуткого унижения, которое усугубилось тем, что мои родители даже бровью не повели (видимо, соглашаясь со своим знакомцем). Эта история так меня обожгла, что я почти наверняка где-то как-то ее использовал. Но Райан с Ванессой посовещались и пришли к общему выводу, что случай этот нигде не описан. Вот я и решил его использовать.

Это незатейливый вид повтора, против которого есть известные защитные ресурсы (как то: пробить такой эпизод по электронным изданиям собственных книг… впрочем, я предпочитаю прибегать к памяти друзей). А если посмотреть шире? Вряд ли мне придет в голову справляться у Райана и Ванессы, писал ли я прежде о смерти, или о любви, или о Франции, или о памяти. И хотя у меня, пожалуй, есть ощущение, что я способен и больше рассказать об этих материях, но там, где мне самому видится свежая струя, на других, даже вполне сочувствующих, может повеять тухлятиной. Моя жена говорила, что нипочем не выйдет на пенсию, пока для этого шага не придумают другого слова или пока ее не прижмут к стенке, чтобы твердо сказать: «Отныне заниматься этим ты больше не будешь».

Есть множество примеров тому, как писатели раз за разом продолжают «заниматься этим» до глубокой старости, обычно впадая в легкую говорливость, без которой не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.