Калужские берега стр. 168
организации нелегальных мутантов не придумаешь. Причём отбирать их можно уже с детского возраста. И формировать так, как тебе нужно. Да-а-а… этим жадным дядям из ООН и Комитета по контролю придётся изрядно раскошелиться.
Барро довольно улыбнулся и повернулся к собеседнику:
– Как интересно! Расскажите мне о вашей школе…
* * *– Давно ждёте? – поинтересовался Барро, присаживаясь за столик. Несмотря на обеденный час, в этом кафе было малолюдно.
– Да нет. – Русский уже сворачивал газету. – Минут пять, не более. А кафе действительно уютное. Спасибо.
– Ну а после того как попробуете здешние виноградные улитки, вы будете благодарны мне до конца своих дней, – пообещал Барро.
– Ни минуты не сомневаюсь, – с самым серьёзным видом произнёс русский. После чего они оба рассмеялись.
Затем Барро полез в карман и достал небольшой голо-снимок.
– Вот, как и обещал. Моя внучка, Роза-Эмилия де Леон Барро.
Русский взял фотографию, скачанную вчера Барро из Интернета, с которой глядела симпатичная девочка лет четырёх с небольшим («Буду я ещё мутанту показывать свою настоящую внучку»), и принялся её рассматривать.
– Славная девчушка. Мы начинаем работать с детьми как раз именно с такого возраста. – Русский снова вгляделся в фото и задумчиво произнёс: – Странно, она очень мало на вас похожа.
– Да, вся в невестку, – вздохнул Барро. – Ну ничего, надеюсь, внук за меня отомстит. А вот и улитки…
Когда официант расставил на столике вазочку с маслом, маленькие булочки, два бокала вина и две сковородки, в маленьких выемках которых доходили до кондиции виноградные улитки, Барро наклонился, втянул носом воздух и блаженно улыбнулся.
– А знаете, – заявил он, вооружившись щипчиками и маленькой двузубой вилочкой, – у меня есть одна гастрономическая теория.
– Гастрономическая теория? Интересно.
– Я считаю, что все самые знаменитые блюда национальных кухонь были созданы… от безысходности. Возьмите, например, пиццу. В семье некоего неаполитанского рыбака в один прекрасный день кончились продукты. Ну практически. То есть из того, что у него в доме осталось, ничего привычного приготовить было нельзя. Ну что можно сделать из горсти муки, давленого помидора, крошечного кусочка сыра и ломтика ветчины? Но его жена творчески подошла к задаче накормить мужа. И вот теперь мы имеем возможность наслаждаться пиццей. – Барро захватил раковину щипчиками, зацепив вилочкой тело улитки, ловко извлёк её наружу и отправил в рот, а затем продолжил: – Или, скажем, фондю. Несколько швейцарских пастухов, пасших свои стада на альпийских лугах, также остались с бутылкой вина, засохшим сырком и зачерствевшим до каменного состояния куском хлеба. Ну кому могут понравиться такие продукты? Но пастухи нагрели вино, растопили в нём сыр и, наколов кусочки старого хлеба на веточки, принялись макать их в получившуюся смесь.
Барро проглотил следующую улитку. И окинул взглядом небольшой зальчик. Пожалуй, уже можно…
Он выбрал это кафе, затерявшееся в улочках Монмартра, как раз потому, что в обеденное время здесь отчего-то было не слишком людно. Впрочем, нынешний Монмартр – это некоторым образом гетто, в котором проживают арабы, эстонцы, марроканцы и таджики. А им во французском кафе делать нечего. Ну а базилика Сакре-Кёр, вокруг которой обычно и нарезают круги многочисленные туристы, расположена в четырёх кварталах отсюда. Так что и любопытные сюда не добирались. Ну почти. Поэтому спланированная операция должна была пройти без лишних глаз. Но сначала