Клинки города ярости стр. 59
неприступный вид служили лишь ширмой для опозоренного и испуганного мальчишки.
Нас настойчиво сопроводили до экипажа и чуть ли не силком усадили внутрь. Один из стражников велел моим солдатам ехать прочь поскорее, пока цесаревич не передумал отпускать нас. Иглы в экипаже не оказалось – она еще не вернулась. Ждать ее мы не могли. Если до сих пор императорский двор не всколыхнула весть о девчонке-лихоморе, пробравшейся к Первой страже, значит, ее не засекли.
– Она выберется, – шепнул мне Тир.
– Он сказал, что Амир мертв, – выдавила я, почти не слыша его.
– Я не сомневался, что он так скажет. Ублюдок видит слабые места противников и бьет именно туда. Амир – твое слабое место, как ни прискорбно мне это признавать. Самое слабое место.
Я бросила мимолетный взгляд на Тира, а после – на Брая, который предпочел галантно сделать вид, что увлечен ночным пейзажем за окном.
– А вашим слабым местом, похоже, стала я, и это недопустимо. Вас не должна коснуться моя война.
– Она уже коснулась меня, Амаль. Нам не суждено стать мужем и женой, но вы все еще – моя невеста. А я не могу бросить невесту на произвол судьбы.
* * *Мы с Тиром сидели в той же гостиной, где вчера он обманом выведал все мои тайны. Брай услужливо принес нам ужин, но мне не лезло в горло ничего, кроме вина. Им я пыталась заглушить страх перед грядущим. Цесаревич не позволит мне править в спокойствии, даже если император при жизни успеет назначить меня воеводой. Гориславу не нужна во власти пороховая бочка, а мне не нужна гильотина, ежесекундно грозящая отделить мою голову от шеи одним смертоносным движением лезвия.
Мысли об Амире переплетались со страхом. Что, если Ансар с солдатами так и не отыщут двух оставшихся волхатов? Что, если мы не освободим Аждарху? Что тогда я противопоставлю цесаревичу, когда он взойдет на престол? Силу своей ярости? Не думаю, что он останется впечатлен.
Тир пил хлебное вино и выглядел еще мрачней меня. Он даже нетерпеливо рявкнул на Брая, велев тому уйти, чем явно обидел старика. Встреча с наследником престола ударила по нему даже сильнее.
– Бесов ублюдок. Как весело было бы ему, сгори я на той злополучной фабрике. Они с Иссуром друг друга стоят, – бормотал Тир, вглядываясь не совсем ясным взглядом в хрустальные глубины бокала. Чем больше он пил, тем болтливей и несчастней становился. – Я для них – слабак и глупец. Таким был всегда. Даже собственный отец видел во мне неудачного первенца, хоть поначалу и питал большие надежды по поводу меня. А потом мы с Иссуром подросли, и старик понял, что второй сын получился куда удачней, чем первый. Так и сослали меня в лицей, а Иссур остался при папеньке – радовать глаз. Как будто я и сам не знаю, что не создан для правления. Все вокруг делали ставки, как быстро я угроблю провинцию. Но, на удивление, не угробил. И ты мне в этом помогла.
Протянув руку, я сжала ледяную ладонь Тира, согревая ее горячими пальцами. Он поднял на меня загнанный взгляд и печально покачал головой:
– Знаю, что и ты так считаешь: ничтожество, по счастливой случайности заполучившее в руки целую